Женить чудовище - Елена Трифоненко

Я с раздражением захлопываю ноутбук. Кошмар какой-то! И откуда в этом мире столько злобных людей?

Приготовив поесть и перекусив, я немного успокаиваюсь и все же принимаюсь за страничку Кузнецова. Обработав несколько его фото, загружаю их в профиль, а потом забиваю личные данные. В голове небольшая путаница из всего, что сегодня получилось узнать, так что много я не пишу. «Поселяю» Василия в Ейске, вписываю возраст, цвет глаз, упоминаю любовь к тренажерке.

Несколько раз мне звонит Сонька, но я сбрасываю. Я все же не прочь отомстить ей за то, что подбросила мне детей. Она явно звонит, чтобы посплетничать о Василии, а я возьму и не стану удовлетворять ее любопытство. Пусть помучается в неизвестности хотя бы до завтра.

Покончив с оформлением страницы Кузнецова, я изучаю профили девушек из ближайших к Краснодару станиц. Девчонок нужного мне возраста много, но все они кажутся наивными птенчиками, которых совесть не позволяет швырнуть в пасть такого чудовища, как Кузнецов.

Часа за два я нахожу лишь пяток девушек без наивной трепетности в глазах. Одна из них даже занимается карате, так что, если Кузнецов будет сильно выпендриваться, получит в жбан. Я отправляю «каратистке» и остальным приглянувшимся девушкам приглашение в «друзья» и замираю в ожидании. Время будто замедляется, тянется еле-еле.

Проходит минут двадцать, но никто из девушек не торопится меня добавить. Я чувствую раздражение. Нет, это же надо быть такими недружелюбными! Хотя, может, это я выставила на странице Кузнецова не самые удачные фото.

Я на всякий случай меняю аватарку и переключаюсь на красоток, живущих на побережье. Если найду кого-то из Анапы или Геленджика, Кузнецов, скорей всего, свозит меня туда в качестве советника по свиданиям.

При мысли о море на душе становится тепло. Приходится сделать над собой усилие, чтобы не размечтаться окончательно.

Я открываю все новые и новые странички девушек. Не то, опять не то, совсем не то…

Спохватываюсь только часов в одиннадцать. У меня все еще ни одного «друга» и трещит голова.

Так, хватит на сегодня работы. Завтра продолжу.

Вырубив ноутбук, я принимаю душ и застилаю диван. И тут мой телефон снова оживает. «Вася» – высвечивается на экране, это Кузнецов себя так записал, ага.

Я с опаской подношу телефон к уху:

– Алло?

– И что там с бабкой? – вальяжно спрашивает Кузнецов.

– Какой еще бабкой?

– Чокнутой, с кружком.

– А-а, вы про ту, которой сообщили мой адрес, – наконец соображаю я.

– Ну да, про нее. Приходила она?

Я зачем-то мотаю головой:

– Нет, слава богу, не приходила.

– Это хорошо. Но я к тебе все равно своих ребят отправил. Так что спи спокойно, дорогой товарищ: никто не потревожит твой сон.

– Каких еще ребят вы отправили? – Я совсем не улавливаю, что он имеет в виду. – Куда?

– Да Веню и Геныча к тебе послал, ты их уже знаешь. Сегодня они подежурят у тебя в коридоре, а завтра я пришлю им кого-нибудь на смену.

– Не надо у меня дежурить! – испуганно кричу я.

– Да они не в квартире у тебя будут, расслабься, – успокаивает Кузнецов. – Они в общем коридоре потрутся.

– Не надо.

– Надо, Танчик, надо. Мне так спокойней будет.

Я сбрасываю вызов и, накинув халат, иду в прихожую. Мне кажется, что Кузнецов меня просто разыгрывает. Это ведь как раз в его духе – такие вот глупые розыгрыши.

Я отпираю дверь и выглядываю в коридор.

– Здрасьте! – радостно приветствует меня Веня. Он стоит справа от моей двери, прислонившись к стене, смотрит на телефоне какое-то видео.

Бородач Гена расположился у двери, ведущей к лифтам и лестнице. Вид у него крайне суровый.

– Ребят, вы что здесь забыли? – Я стараюсь говорить как можно тише, чтобы ненароком не привлечь внимание соседей.

– Василий Юрьич велел за вами присмотреть, – сообщает Веня.

– Это лишнее. Со мной все в порядке. Я думаю, вам лучше прямо сейчас уехать домой.

От приветливости Вени не остается следа, он хмуро щурится. Я складываю руки в молитвенном жесте:

– Ребят, пожалуйста, уезжайте: клянусь, я ничего не скажу Василию Юрьевичу.

Взгляд Вени становится еще напряженней. Он уже прожигает меня насквозь.

– Мы пробудем здесь до девяти утра, – отрезает Гена. – Таков приказ.

Дурдом! Я захлопываю дверь и, обойдя квартиру по периметру, снова набираю Кузнецову.

– Василий, вы что творите? – кричу я, сразу как прерываются гудки. – Отзовите своих ребят. Я не хочу, чтобы соседи сплетничали обо мне неделю.

– А я не хочу лишиться бесценного специалиста, – возражает Кузнецов. – И потом я виноват перед тобой, так что терпи.

– Да та бабуля уже забыла о моем существовании.

– Я так не думаю.

Вот ведь непробиваемый осёл! Он вообще слушает, что я ему говорю, или мимо ушей пропускает? Я стараюсь добавить голосу строгости:

– Василий, вы всегда такой упрямый?

Он, кажется, задумывается, молчит. И тут я понимаю, что надо бить в болевые точки.

– Если вы хотите создать счастливую семью, вам нужно уметь прислушиваться к женщине, – с пафосом вещаю я. – Умение слушать другого – это основа супружеской гармонии.

– Ну допустим, – после небольшой паузы соглашается он.

– Вот давайте сейчас ваше умение слушать и потренируем, – предлагаю я. – Мне не нужна охрана, отзовите. Если понадобится помощь, я вам сообщу.

– Точно?

– Обещаю. Торжественно клянусь.

– Ладно, – буркает Кузнецов, – если ночь пройдет спокойно, парни уедут, и больше я никого не пришлю.

Я прикусываю ладонь, чтобы не застонать от отчаяния. А он, больше ни слова не говоря, кладет трубку.

Несколько минут я сижу в оцепенении, кручу в голове, какие теперь обо мне будут ходить сплетни. Наверное, баба Шура из двушки справа решит, что я работаю на мафию. А тетя Зина из квартиры напротив будет всем рассказывать, что я пользуюсь у мужчин такой бешеной популярностью, что ко мне постоянно очереди.

Бедные мои честь и достоинство!

Я снова иду в прихожую, отпираю дверь:

– Ребят, чаю хотите?