Девочка, я тебя присвою. Книга 1 - Елена Безрукова

— А раньше говорила, что все сдавала только на пятерки.

— И сдавала, — ответила она. — Только это не мешало мне их ненавидеть.

— Этого ты мне не говорила.

— Ты и не спрашивала. Но это логично. Неужели существуют люди, которые любят сдавать экзамены?

— Сомневаюсь, — усмехнулась я.

— Ну вот, — улыбнулась мама. — Это стресс для всех. В общем, верное решение не откладывать неизбежное. Ты всегда у меня была сильной девочкой, которая не боится трудностей. Молодец. Но только если тебе нехорошо — говори, мы все-таки отложим. Экзамены важно, но еще важнее мне, чтобы мой ребенок не убился на них.

— Да все нормально, мам, — улыбнулась я ей в ответ. — Честно. Я справлюсь.

— Смотри сама, — покачала она головой. — А на сегодня в самом деле хватит — времени уже много. Ложись отдыхать.

— Хорошо, — согласилась я с ней. — Пойду, чайку попью, наверное. И потом спать.

— Ну попей, — сказала она. — Слушай, дочь… Все-таки ужин хотим устроить с Володей. Семейный, так сказать.

— А, да, — отозвалась я. — Помню, он сорвался.

— Да.

— Но ты хочешь наверстать упущенное.

— Да, хочу, — посмотрела на меня она внимательно. — И без шуток.

— Так и я без шуток.

— Кристин, — сложила она руки на груди. — Для меня этот мужчина очень важен.

— Я поняла.

— Хотелось бы, чтобы ты вела себя как взрослая, а не вот эти твои шутки…

— Хорошо. Я буду сдержанной и взрослой.

— Надеюсь, — ответила мама спустя пару мгновений. — Он тебе понравится.

— Не сомневаюсь… — смотрела я в потолок.

— Только Дины сейчас нет, она в лагере… Но пока сами посидим, в ресторане. Да?

— Как хочешь, мам, — пожала я плечами. — Твой же праздник.

— Спасибо, дочь, — встала она на ноги и сжала она мое плечо. — Очень рада видеть, что ты меня действительно понимаешь.

— Понимаю, мамуль, — положила я сверху ее ладони свою. — Я не буду юморить на ужине.

— Спасибо, — снова поблагодарила она меня и поцеловала в макушку. — Тогда завтра, в семь вечера. Это ненадолго, отложишь книги на час.

— Да отложу, конечно.

Что мне, в самом деле, жаль часа на ресторан? Развеюсь, может, хоть немного. Трудно мне для мамы это сделать? Не каждый день она меня собирается знакомить со своим женихом.

— Ну, отдыхай.

— Доброй ночи, мам.

— Доброй…

Она ушла, а я все же пошла в кухню и включила электрический чайник.

АРХИП

Громкая музыка дискотеки, которой заканчивается каждый вечер в лагере, заглушала все разговоры. Динка самозабвенно танцевала с новыми подружками, пока я подпирал стенку края танцпола. Как и многие другие парни. Обычное дело для лагерной дискотеки.

Вдруг мой взгляд зацепился за силуэт.

Девчонка, с длинными белыми волосами по самые булочки очень красиво танцевала…

Она стояла ко мне спиной и не видела меня.

Почему-то в животе екнуло.

Кристина?

Она здесь? Она ведь болеет. Или выписали уже? Как я ее мог не заметить? А как она сюда попала — в этом лагере только обеспеченные родители могут позволить себе купить путевки своим детям. По льготам, что ли, каким-то?

Влекомый непонятной силой я подошел к ней, положил руку на плечо и развернул к себе.

— Кристина?

— Что, прости? — на меня смотрела, весело улыбаясь, синеглазое создание. Ничего такое, но… Это не Крис.

— Э-э… Извини, я тебя спутал с одной своей знакомой.

Странно. И почему мне померещилось, что это Снегурка? Мало ли попастых красоток с длинными белыми волосами…

— А-а… — протянула она, накручивая прядь волос на палец. — Может, тогда составишь компанию? Раз уж тебя судьба ко мне привела. Как раз медленный танец.

Она кокетливо изогнула одну бровь в ожидании приглашения. Я же увидел боковым зрением, как на всех парах к нам несется Динка с глазами по пять рублей…

— Привет, — сказала она, останавливаясь возле меня и практически загораживая меня собой от девушки, которую я спутал с Крис. — Извини, но я забираю этого красавчика. Он мой.

Она потянула меня за руку на танцпол.

— Дин, ты… Извини, — остановил я ее и руку свою убрал. — Танцевать не хочу.

— Ну, Архип… — заканючила она. — Все парочки танцуют…

— Я — не все, — ответил я и вышел на улицу.

Хотелось подышать свежим воздухом, да и громкая музыка уже порядком задолбала.

Дина выскочила за мной.

— Я один побуду, можно? — обернулся я на нее.

— А что случилось?

— Ничего. Просто хочу пройтись один.

— Ну ладно… Пойду к себе тогда… — Явно расстроилась она, развернулась и пошла в сторону корпуса нашего отряда.

Я же прошелся по дорожке до небольшого соснового бора в конце территории лагеря и вынул телефон. Долго думал, писать или нет. В итоге открыл диалог с именем «Антон».

«Привет. Как здоровье?» — написал я и отправил адресату.

21

О, ответила!

Мне пришел ответ спустя несколько минут.

Я думал, проигнорирует…

Развернул сообщение, поймав себя на мысли, что делаю это с энтузиазмом, как ребенок под елкой бы открывал подарок в Новый год.

«Нормально. Не заболела ее сильнее, и не писала на тебя по этому поводу заявлений. Расслабься», — прочел я и усмехнулся.

Ответ, достойный Кристины. Острый, как шпилька, смертельный, как пончик, политый ядом.

Стерва.

«Я не об этом. Чего такая меркантильная? Просто хотел знать, что тебе лучше», — написал я и отправил новое сообщение.

Побродил меж елей еще, пока не стали загонять всех в корпуса — вечер кончился. Я пошел к себе, забыв даже по пути заглянуть к Динке.

Нет, вру. Не забыл. Не захотелось…

Все мое внимание привлекал мой телефон. Я ждал ответа.

Конечно, чтобы просто поглумиться над ней. Что же еще?

И вскоре он пришел.

А она не сидит у телефона в ожидании моего ответа. И отвечает через губу. А я вот ждал, и ниче не мог с собой сделать… Динка никогда со мной не говорит подобным тоном. Да и никто не говорит.

Что себе вообще позволяет эта малявка?

Почувствовала себя выше меня, цаца!

Ничего, будет и на мой улице праздник однажды. Придет война, и ты, Снегурка, попросишь еще хлеба. А я тебе все припомню, уж постараюсь. Так всегда бывает. Земля круглая, и никогда заранее сказать нельзя как может она повернуться, и ты нежданно-негаданно вдруг сам попадаешь в зависимость к тому, кому ранее сделал плохо и больно.

Посмотрим еще!

Однако, снедаемый любопытством, поскорее развернул с ней окно диалога. Точнее, с «Антоном».

«У тебя учусь! В твоем понимании жизнь человека — мелочи. А в то, что ты по доброте душевной о моем здоровье справляешься, я не верю. Совесть замучила, да?»

Заскрипел зубами, боясь