Двойной шантаж - Линетт Тиган

— Я не знаю, — она снова начинает плакать. — Мне дали указания. Я испугалась, что наша связь выйдет в свет и все узнают…

— Да что узнают? Спать с мужчиной — это не смертельный приговор!

— Это вы так думаете, Тимур Давидович! — впервые за всё время Аня огрызается. — Моя семья не простила бы мне такого позора. Они считают, что я… Пример для подражания. Если бы даже слух дошел до моего отца… Боюсь представить!

— Хорошо, — тяжело выдыхаю. — Я сейчас отвезу тебя домой, а завтра утром приходи в мой кабинет. Подумай хорошенько и вспомни все детали. Я поймаю эту крысу, ясно?

— Спасибо, Тимур Давидович, — она кивает, стирая салфеткой слезы.

— С этим решили. А касательно нашей связи…

— Я всё поняла! Очень рада, Тимур Давидович, что вы нашли свою женщину. Я ничего не имею против, и не посмела бы. Простите, что раньше не рассказала…

Час от часу не легче!

***

Виктория:

С тренировки я выхожу истощенной и совершенно удовлетворенной. Ещё два дня до конца недели, но я настолько измотала себя мыслями о Громове, что едва успела вовремя сдать Дамиру Романовичу стратегическую аннотацию по маркетинговому продвижению для его будущего проекта.

После кросс-фита тело стало невесомым, колени немного подрагивают, а я могу думать только о горячей ванне, о бокале белого сухого вина и крепком сне.

Сажусь в машину и устало откидываясь на сидение, закрыв глаза. Вспоминаю, что я была такая же вымотанная после заезда на члене Тимура… По коже бегут мурашки, вспоминая его руки, твердый и пламенный взгляд, а какое у него тело…

Я бессильно стону в голос. Знала же, что он сорвет мне крышу. Знала, что меня затопит, когда я позволю себе насладиться этим невероятным мужчиной. И оказалась права! У меня реально потоп, там, в трусах.

— Надеюсь, ты думаешь обо мне, Цыпа!

Я верещу от испуга. Сердце болезненно колит в груди, опускаясь в район сжавшегося желудка. Дыхание превращается в иглы в моих легких и горле от ужаса. Оборачиваюсь назад, увидев в своей машине самого нежеланного гостя.

— Егор, — рявкнула я, с усердием успокаивая свой испуг, но руки продолжают труситься. Страх оказался слишком липким, чтобы так легко вернуть себе уверенность. — Какого хрена? — выхожу из машины. Проклятый взломщик выходит за мной, любуясь моей реакцией.

— Это того стоило. У меня аж яйца свело от твоего стона, — пошло высказывается Егорчик, пройдясь по мне мерзким взглядом. — Давай, скажи, что мечтала о том, как я завалю тебя.

Я решила не переодеваться, всё равно шмотки надо стирать. Душем в спортзале пренебрегла, желая оказаться в своей ванне и отдохнут дома. Егор заостряет внимание на каждом моём изгибе, который не скрывает спортивный облегающий топ, оголивший мой живот, и лосины, выделившие бедра.

— Мы должны были встретиться в пятницу, — напоминаю я Егору его же правила, которыми он пренебрёг.

— Планы изменились, — он подошел ближе и я, немного остудив своё пылкое недовольство, замечаю на его лице несколько синяков. Егор немного прихрамывает, но старается скрыть от меня своё не самое лучшее состояние. — Марат развернул более широкий поиск своей сбежавшей Пташки, — он ухмыляется, когда я вздрагиваю.

— Я плачу тебе не за то, чтобы ты жаловаться мне на этого отморозка, — я вспылила, повышая тон. — Твой шантаж подразумевает безопасность, а на деле что? Да тебя отметили, как щенка!

— Ты платишь мне за то, что я не сдам тебя с потрохами этому самому отморозку, Цыпа, — осадил меня Егор, с раздражением сплевывая в сторону. Ну и гадость! Меня аж перекосило. — И прикуси свой острый язычок, если не хочешь отправится к Марату завернутая в подарочный бант!

— Что ты от меня хочешь? Поддержки? Её не будет, Егор. Ты сам отлично знаешь — если он что-то решил сделать, сделает в любом случае, — я тухну, понимая, что ситуация обостряется.

Я чертовски устала от этих девяти кругов Ада, по которым хожу хренову тучу времени.

— Именно. Но, кто, как не я, Цыпа, поможет прикрывать твою задницу? Сама знаешь, я нахожусь в близком кругу Марата и в случае чего, вовремя могу дать тебе фору.

— Конечно, Егор. И что же ты хочешь на этот раз?

— Сойдемся на пяти миллионах, — пожимает он плечами, будто эта сума сейчас валяется в моём багажнике.

— Ты совсем рехнулся? — прошипела я. — Откуда у меня такие деньги?

— Оттуда же, где и брала всё это время, — беззаботно отвечает Егор. — Ты умная девочка, у тебя явно есть надежный финансовый источник, приличная работа в очень состоятельной компании, доверие сотрудников…

— Предлагаешь мне развести мою компанию на бабки? — переспросила я, отлично понимая, к чему клонит Егор. — Так почему бы тебе самому не взять её в оборот? Гляди и больше поимеешь, когда найдешь нужный компромат.

— Его найдешь ты, Цыпа. Я и так впрягаюсь за тебя слишком долго. А ты подсуетись, у тебя хорошая перспектива — облапошить своего босса и свалить, забыв обо всём, как страшный сон.

— Значит, пять миллионов, и ты обеспечишь мне безопасность? — я прищуриваюсь. — И больше не будет никаких процентов? Новых условий? Ты даже не будешь уламывать меня на секс?

Егор задумывается, и я вижу, что такие перспективы в его голове точно имели место быть.

— Пять миллионов, и я исчезну из твоей жизни, — клянется Егор, а я осматриваю его решительную позу и суровый взгляд. — Я дам тебе месяц… И даже маленький бонус — можешь оставить деньги себе, которые готовишь мне на конец этой недели.

— Одного месяца мало, чтобы найти такие деньги.

— Одного месяца слишком много, чтобы Марат начал поиски лично.

Я киваю, понимая, что у меня есть совсем не так много времени на то, чтобы выкупить свою свободу. Но снова тянуть руку в карман Громова, ещё и за такой сумой — чревато разоблачением. К тому же компромат на Анечку слишком мелкий, чтобы обыграть Тимура Давидовича.

Моё сердце тревожно колит.

— Я не убийца, Егор, но обещаю, что вышибу тебе мозги, если ты объявишься после всего и продолжишь меня прессовать, — обещаю я своему шантажисту, который фыркает.

— Кажется, жестокость Марата дала свои плоды в своё время. Да, Цыпа?

Я окидываю мерзавца ненавидящим взглядом, забираясь в свою машину. Руки дрожат от понимая, что мне предстоит вытворить, чтобы избавиться от этого хаоса, который я так необдуманно сотворила в далеком прошлом.

Но, пять миллионов — это не