Испорченный... - Екатерина Юдина

Хватило лишь одного взгляда Помпея, чтобы девушка замолчала и попятившись, ушла.

— Ну и зачем ты ее прогнал? — ворвался в голову Помпея голос Нуба. Издевка, которую он вложил в свой тон, стала тем кнутом, подстегнувшим нечто ядовитое, бушующее внутри альфы чудовище, проснувшееся после поведения его названного брата. — Неужели я испортил тебе свидание? Ох, прости… Но ведь мы могли по-братски поделить…

Зверек не договорил. Рука Помпея сомкнулась на его шее, дернув тело в сторону, дверь распахнулась и спустя секунду Нуб полетел внутрь салона, а альфа, оскалившись, нависнул над ним, прижав за глотку к сиденьям.

— Ты совсем охренел? — издал низкий рык Помпей. — Ты, блядь, что творишь?

— Черт, отпусти меня. — Нуб, нахмурившись, с вызовом смотрел на него. В его глазах плескалась злость и обида.

Дерьмо. Помпей не понимал, почему так происходит. Его брат вырос, и он тоже альфа. Он должен хорошо понимать, какую ярость на себя может вызвать, отбивая так открыто девушек у другого альфы, но вел себя так, словно был в полном праве это делать. И, черт, Помпея бесило не это.

— Вали домой, пока я не сделал с тобой что-нибудь. — он едва держался, чтобы не спустить с цепи то, что сейчас в нем бушевало. Он не знал, до чего это дойдет и что он тогда сделает с братом.

— Пойдешь ловить эту девку?

— Это не твое дело. Ты меня слышал?

— Хорошо. Тогда пойду в гости к Смерти. Давно его не доставал. Если честно, теперь не вижу причин слушаться тебя и раз такое дело, проведу время с тем, кто мне интересен.

— Нуб… — из груди Помпея снова вырвалось низкое рычание, потому что этот пацан его бесил. Ему удавалось прокатить альфу по американским горкам, показывая все грани ярости, злости, и все темные углы его души. И пока только то, что он был его братом, хоть как-то сдерживало зверя. — Уебывай отсюда прямиком домой. Гребанное ничтожество.

— Как?.. Как ты меня назвал?

— Я назвал тебя тем, кем ты являешься.

Зверек стиснул зубы. Помпей убрал руку с его горла и, пытаясь не обращать внимания на то, как его контроль проваливается во тьму, медленно отстранился. Сегодня он точно пойдет и чего-нибудь выпьет. А потом возьмет одну из тех, кто цепляется к нему и жестоко поимеет, спуская пар.

Однако, в следующую секунду, Нуб, внезапно приподнявшись на руках, резко придвинулся к альфе, и, прежде ем тот успел среагировать, его шею обжег укус. Чертов мелкий придурок вцепился в него зубами, будто бы ставя отметку. Альфе показалось, словно перед его глазами вспыхнуло что-то, а спустя мгновение он пришел в себя, чувствуя пульсацию в районе шеи, а Нуб поднимался с асфальта с противоположной стороны машины.

Поднявшись с асфальта, Нуб, развернувшись, быстрым шагом ушел через дорогу в сторону такси.

Помпей остался на месте. Он чувствовал, что если шевельнется, пока Нуб не исчезнет с его поля зрения — и зверек точно пострадает. Это была та грань, через которую он мог вот-вот переступить и пожалеть об этом.

***

— Плохо выглядишь. — открыв ободранную и выцветшую дверь дома, встретил этими словами Помпея старый доктор, который был еще лечащим врачом его отца. Помпей явился к нему поздно ночью, залитый чужой кровью и с глубокой раной на груди. — Проходи.

Альфа зашел в знакомую тесную комнату и опустился в кресло, потирая болящий лоб. Старик остановился напротив него, сложив на груди руки и рассматривая светлыми глазами.

— Давно ты не был. Судя по всему, у тебя проблемы.

— У меня проблемы. — согласился Помпей. — Сегодня я едва не убил нескольких человек и, блядь, совершенно не помню, как это произошло.

— Как у твоего отца.

— Да. Как у моего отца. Последнее время это происходит слишком часто.

Старик присел на кресло напротив, продолжая сверлить взглядом альфу.

— Ты намного сильнее, чем твой отец. Об этом говорит кровь. Вас даже сравнивать нельзя. Ты уникален, но, раз у вас обоих происходят похожие ухудшения, причины их возникновения должны быть одинаковыми. Твой отец испытал подобные проблемы, после потери его омеги. Вернее, после того, как она родила тебя и государство ее забрало. У тебя произошло что-то подобное?

— У меня нет омеги.

— Есть то, что эмоционально выводит тебя из себя? Ты должен понимать, что поскольку ты сильнее своего отца, то и приступы ярости будут куда более глобальными. Это нужно решать. Может, где-то в машине провозили омегу и ты издалека ее почувствовал?

— Единственный, кто выводит меня из себя, это мой младший брат, — раздраженно сказал Помпей.

— Брата?

Точно. Помпей открыл глаза, вспомнив, что доктор был не в курсе появления у него дома зверька.

— Несколько лет назад подобрал его на улице. Он мне не кровный брат, но…

— И он сейчас живет с тобой?

— Если это можно так назвать. Последнее время он шатается вне дома. Какого дьявола мы говорим о нем?

— Что ты испытываешь при виде него?

Этот вопрос выбил Помпея из колеи. Он мрачно уставился на доктора. Какого черта он задавал такие вопросы?

— Ты ведь не такой человек, который стал бы подбирать кого-то на улице и ухаживать за ним. Поэтому я и задал вопрос, пытаясь понять, не связано ли твое состояние с твоим названым братом.

— Допустим, связано. И что? У моего отца приступы начались, когда правительство забрало у него мою мать. Мой брат рядом со мной. Какого хрена у меня могут быть ухудшения?

Доктор отрицательно качнул головой, показывая, что мысли Помпея не верны.

— Как бы тебе объяснить?.. Если тот, кого ты называешь братом, твоя родственная душа, тогда тут мало быть просто рядом. Это не утихомирит твоего внутреннего зверя.

— Причем мой брат, к родственной душе? Ею должна быть девушка. Омега. И, неужели ты веришь в эту чушь про родственные души? Я считал тебя более умным, старик.

— Они существуют и для родственной души не имеет значения пол.

Старик об этом сказал очень просто, а для Помпея каждое слово, как кислота пролившаяся на сознание.

— Исходя из того, что с твоим самочувствием пока что не все так плохо, смею предположить, что твоему названному брату еще нет восемнадцати. Пока что ты физически в нем не видишь пару. Но вот, когда он достигнет совершеннолетия…

— Замолчи.

— Это лишь мои предположения, — старик выставил вперед руки. — Но, если я прав — после совершеннолетия твоего названного брата тебе станет хуже. И так будет до тех пор, пока он не успокоит