Сердце океана - Нора Робертс

Поэтому он не стал спешить, пристально следя за ней. Он заметил, как надменность сменилась одобрением, даже удивлением. Но она продолжала его оценивать, и его раздражение слилось с хлынувшим в него ее вкусом, и он не стал себя удерживать.

Он почувствовал, как что-то изменилось. Ее оценивающая отстраненность сменилась уступчивостью, такой же тихой и нежной, как мелкий дождь, окутавший их. Тревор закрыл глаза, как и она, и вся их расчетливость бесследно исчезла, словно растворилась в этом невидимом дожде.

Ее пальцы вцепились в его волосы. Она натянулась как струна и словно слилась с ним воедино, а он все наступал, пока не прижал ее спиной к каменной стене паба. И вдруг отпрянул. Вдохнуть воздух, прочистить мозги, опомниться.

Дарси удивленно открыла глаза и издала долгий кошачий вздох.

— Мне понравилось. — «Чуть больше, чем хотелось бы для собственного блага», — подумала она, облизнув нижнюю губу, словно собирая остатки его вкуса, и его кровь снова вскипела. — Почему бы не повторить?

— И в самом деле, почему? — Тревор обхватил ладонями ее лицо, погрузил пальцы в ее волосы, сжал кулаки. И замер, не касаясь ее губ, сомневаясь, выжидая, страдая, пока они оба не задышали часто-часто. — Мы сведем друг друга с ума.

Звук, вырвавшийся из ее горла, был больше похож на судорожный стон, чем на смешок.

— Я тоже так думаю. Скорее. — Дарси прикусила его нижнюю губу, потянула и провела по его губам влажным языком.

— Хорошее начало, — еле выдавил он, сокрушая ее губы поцелуем.

У нее закружилась голова, она едва могла дышать, настигнутая ликующим восторгом. Каждое ощущение, вызванное языком и руками Тревора, словно взрывало ее изнутри.

Как же ей хотелось довести его до такого же головокружения, превратить его силу в слабость, услышать его мольбу прежде, чем она взмолится сама и отдаст ему гораздо больше, чем намеревалась.

И снова отстранился он, а не она. У него не было выбора. Или отстраниться, или втащить ее в машину, бросить на заднее сиденье и закончить начатое с неловкостью подростка в ночь после выпускного бала. А ведь до полной потери самообладания она довела его всего лишь поцелуем на мокром тротуаре перед переполненным пабом. И что из этого следует? Решение пришло моментально.

— Нам необходимо уединение.

— В свое время. — Дарси не сразу сумела сдержать дрожь. — А пока хватит того, что мы сотворили друг с другом. Не думаю, что будем хорошо спать сегодня, но возражений у меня нет. — Намного спокойнее она взъерошила его волосы, разметав дождевые капли. — Видите ли, в последний раз, когда я целовалась с янки, всю ночь проспала, как дитя.

— Приму это за комплимент.

— Это и был комплимент. С удовольствием предвкушаю следующий поцелуй при первой же возможности, а сейчас мне пора возвращаться в паб, а вам — домой.

Дарси отвернулась, но Тревор остановил ее. Она еще не обрела равновесие, душевное и физическое, чтобы сопротивляться, если он осознает свое преимущество и воспользуется им. Поэтому она лишь дерзко улыбнулась через плечо:

— Ведите себя прилично, Тревор. Если я задержусь дольше, Эйдан устроит мне нагоняй и испортит отличное настроение.

— Ваш следующий свободный вечер — мой.

— Я и сама собиралась подарить его вам. — Дарси дружески похлопала его по руке и вернулась в паб.

Тревор был потрясен до глубины души. Ничего подобного он не ждал и никак не мог оправиться от изумления и досады. Ему пришлось долго сидеть в машине под мерную дробь дождя в ожидании, когда остынет кровь и перестанут дрожать руки. Он не мог пожаловаться на недостаток опыта. Он прекрасно знал, что значит желать женщину, желать страстно и, обладая ею, сжимая ее в объятиях, ощущая ее податливое тело в полной своей власти, оставаться ненасытным. Точно так же он знал — и смирился с неизбежностью — что страстное желание сопровождается определенными рисками и уязвимостью.

Однако то, чего он желал всем сердцем от Дарси Галлахер, в корне отличалось от всего, что случалось с ним прежде.

«Она другая», — мрачно признал он, заводя двигатель. Чувственная, обольстительная, эгоистичная. Разумеется, он и раньше встречал чувственных, обольстительных, эгоистичных женщин, но редко они столь честно, не пытаясь оправдаться, сознавались в своем эгоизме и меркантильности.

Дарси играла с ним, не таясь. Видит бог, его это восхищало, как восхищало и то, что она прекрасно понимала: он играет в ту же игру.

Любопытно посмотреть, кто победит и сколько раундов потребуется для победы.

Тревор решил, что вполне справится с Дарси, и, расслабившись, направил подпрыгивающую на ухабах машину к дому и вдруг понял, что улыбается. Господи, она же ему нравится. Он не смог вспомнить ни одну женщину, которая, как Дарси, воспламеняла бы его кровь, занимала его мысли и держала в напряженном ожидании, не позволяя заскучать.

Даже если бы между ними не проскочила искра, он все равно наслаждался бы общением с ней, ее взглядом на жизнь, ее искренностью, ее прямотой. Однако случилось то, что случилось, их физически влечет друг к другу, и он предвкушал радость познания мира по имени Дарси Галлахер, как сказал бы романтик. И насколько же естественнее добиваться близости, когда оба заинтересованных лица не ищут ничего, кроме взаимного удовольствия и приятельских отношений.

Деловая сторона их отношений проста. Разумеется, паб принадлежит ей так же, как ее братьям, но сделка заключена с Эйданом, и все переговоры будут вестись с ним.

А ее певческий дар — еще один интригующий аспект, хотя придется кое-что хорошенько обдумать, прежде чем обсуждать это с ней. Тревор не сомневался, что она доверится его опыту и соблазнится тем, что он может и хочет предложить ей.

Дарси хочет иметь много денег, хочет жить в роскоши. Ну, у него есть предчувствие, что он сумеет помочь ей осуществить эту мечту.

На пляже она говорила, что в любом деле главное — выгода, и теперь он точно знает, как извлечь выгоду для них обоих. Легко!

Тревор вылез из машины, по привычке запер ее и пошел на колеблющийся в тумане свет фонаря над крыльцом.

Какая-то неведомая сила притянула его взгляд к верхнему окну, и будто молния пронзила его, оставив жгучий след во всем теле. Сначала он подумал о Дарси, вспомнил, как увидел ее в окне ее спальни в первый раз. Он испытал тогда похожий шок не узнавания, нет, но желания.

Эта женщина стояла, так же обрамленная оконным переплетом и такая же прекрасная. Но ее волосы были светлыми, как туман, клубившийся вокруг него. И хотя из-за темноты он не мог разглядеть цвет ее глаз, он был уверен, что они зеленые, как морские волны.

Эта женщина умерла триста лет назад.

Открывая калитку, Тревор не сводил глаз с ее лица. Он сумел разглядеть слезу, скользнувшую по ее щеке, и бросился к домику, не обращая внимания ни на бешеный стук собственного сердца, ни на тихий перезвон колокольчиков над крыльцом, ни на склонившиеся к тропинке намокшие цветы.