Лимб. Анафемные души - Елена Филон

– С каких пор Белая ворона удостаивает тебя такого взгляда?

– Какого, такого?

– Да без разницы какого! Он смотрел на тебя! Точнее – только на тебя.

– И что? – фыркаю.

Шоу проницательно смотрит мне в глаза:

– А то, что всё начинается со взгляда. Рэйвен тебя заметил.

Надуваю щёки и раздражённо выдыхаю. Даже смотреть на Шоу не хочется, мелит пургу, честное слово!

– Если ты случайно это пропустил, то напомню: я там на земле вообще-то валялась! Хочешь не хочешь, а заметишь!

Лицо Шоу всегда багровеет, когда он пытается сдержать рвущиеся наружу эмоции, вот и сейчас происходит то же самое. Шумно опускается на другой конец дивана, недалеко от торчащих пружин и с силой потирает лицо ладонью.

– Вот и правильно, – бросаю, глядя на него в упор. – Приходи давай в чувства.

– И что теперь? – встречается со мной глазами Шоу.

– Что, теперь? Остыл?

– Я говорю: что будет теперь, Катари? Куда нам теперь идти? Что делать? Как вообще существовать дальше?

Меньше всего сейчас ждала от Шоу этих вопросов. Потому что у меня нет для него ни одного обнадеживающего ответа.

Пиная землю носами ботинок, пожимаю плечами и пытаюсь говорить мягче:

– Ты всё ещё можешь вернуться. Нэгмуд отстоит тебя перед древними, скажет, что поход со мной был ошибкой и…

– Поверить не могу, – Шоу смотрит на меня и разочарованно качает головой. – Поверить не могу, что ты сейчас это говоришь.

– А что мне тебе сказать? Что всё будет хорошо, Шоу? Что мы что-нибудь придумаем, Шоу? Что я ещё не в полном дерьме, Шоу?.. – Выдыхаю. – Прости… Просто… просто ты же видишь – это тупик. Я не знаю кто я, что я, и что нам делать дальше. Всё, что могу сейчас – это думать, как будет лучше для тебя. Ты и так столько времени рядом со мной таскался. Стал изгоем из-за меня…

– Я стал изгоем по собственной воле! – басистый голос Шоу раздаётся, как гром средь ясного неба, и ребятня на детской площадке с любопытством озирается в нашу сторону. – И ради тебя, Катари. Я не просил оценить этот поступок, но просто не говори того, что вынуждает меня чувствовать себя куском ненужного тебе дерьма, – тихо добавляет, и теперь Я чувствую себя куском того ещё дерьма.

– Мы что-нибудь придумаем, – неловко прочищает горло. – Даю слово, Катари.

– И чем я тебя заслужила? – горько усмехаюсь, одаривая Шоу тёплой улыбкой.

– Ну, – пожимая плечами до ушей краснеет тот и отводит неловкий взгляд. – Просто… это… замяли, в общем. Где вообще эту проводницу носит?

– С Джаком, наверное, разбирается, – смотрю вдаль, пытаясь разглядеть среди снующих по центральной улице заблудших Соню, которую нам было велено ждать. А ещё… да-да, а ещё я думаю о «Звезде» этого города. Все только-только вернулись к своим делам, проведя Рэйвена до самой площади. Куда дальше направился проводник – понятия не имею, да и не больно-то знать хочется. Что вообще это был за взгляд такой? Он что, насмехался надо мной и Шоу?.. Насмехался ведь! Сама видела!

Кем вообще эта Белая ворона себя возомнила?.. Павлином?

«До встречи в Лютом городе. Я буду ждать тебя там… анафема». А ещё вот это из головы надо вытряхнуть! Не было ничего. Всё – плод моего воображения, не иначе.

Анафема…

Пф-ф… Будущий древний не смог отличить меня от анафемы. Они вообще тут знают, кого на пост выдвигать собираются?

– Эй! – голос Сони раздаётся как раз вовремя, чтобы я и дальше не продолжила забивать себе голову этим горе-проводником. – Ну что? Готовы?

Соня останавливается перед нами с Шоу и выглядит слегка взвинчено.

Шоу тоже не оставляет это без внимания:

– Что? Так плохо?

– Что, плохо?

– Джак, – кивая, напоминает Шоу.

– А, да, – тяжело вздыхая, Соня упирает руки в бока. – Тот ещё новенький, чтоб его. Крепкий орешек. До сих пор не раскололся, откуда столько знает.

– Версии есть?

– У меня версия только одна! – невесело усмехается Соня. – С Лимбом происходит какая-то чертовщина и что-то подсказывает мне, что эта версия правильная.

– Древние не знают, что произошло с окном?

– Понятия не имеют, – пожимает плечами Соня. – Ну а если и имеют, то перетрут это чуть позже – между собой. Ну, или на совете.

– Совет собирается? – хмурится Шоу.

– Да. Уже собрали отряд для разноса «приглашений» по другим мирным секторам. Видимо всё действительно так серьёзно, раз древние решили отобедать все вместе.

Переглядываюсь с Шоу и вижу в его глазах тревогу. Мне и самой-то неспокойно от всего этого. Кто-то, или что-то нарушает спокойствие Лимба, нарушает его правила и очевидно – объединяет сектора. А что случится, если границ между секторами не станет?.. Верно – ничего хорошего. Хаос, разруха… Апокалипсис в Лимбе. Ха. Ха.

– Ладно, чего мнёмся? – смотрит на меня Соня. – Тебя не должно быть в мирном секторе, так что пора бы уже на выход.

Соня ведёт нас к городским воротам, но почему-то проходит мимо них, к не большому каменному строению по левую сторону, напоминающему сторожку, ну или… уличный туалет, не иначе.

– Это КПП, – поясняет Соня, открывая для нас с Шоу стальную дверь. – Подождите здесь, пока я у постовых отмечусь, что покидаю периметр.

– Ничего себе у вас тут правила, – усмехается Шоу, переступая порог. – В Подземном городе такой фигнёй никто не занимается.

– У каждого мирного сектора свой устав, – отвечает ему в спину Соня и кивает мне. – Скоро вернусь. Сидите тихо. Нечего вам на улице светиться.

Закрывает за нами дверь, и тесное помещение погружается в полумрак.

Хорошенький у них КПП. Кроме узкого стола, не менее узкого окошка и двух табуреток и нет ничего.

– Всё хорошо, Катари? – спрашивает Шоу, мягко опуская руку мне на плечо. – Ну… я про Ворону эту, да и вообще… погорячился я. Прости.

– Всё в порядке, Шоу, – тепло улыбаюсь другу. – Было бы из-за чего ругаться.

Шоу улыбается в ответ, затем озирается вокруг и вдруг непонимающе хмурится:

– Странно как-то.

– Что, странно? – пинаю носом ботинка ножку табурета.

– КПП и без постовых. Куда она вообще собственно отчитываться-то пошла?

Действительно… странно.

Круто разворачиваюсь и смотрю на дверь, за которой уже слышны шаги.

– Что-то не так, Катари.

– Даже если и так, – отвечаю шепотом, – бежать некуда, Шоу.

Прямоугольник белого света ослепляет глаза, когда единственная в помещении дверь резко распахивается, а на её пороге возникает тёмный силуэт.

– Прости, Катари, – звучит извиняющийся голос Сони, её