Три секунды до - Ксения Ладунка

В какой-то момент мы подошли к самой старой части кладбища. Здесь на могильных камнях даже не было надписей. Они исходили трещинами, сыпались песком и скрывались под высокой, неподстриженной травой. Я опустилась на одно колено и вгляделась в них.

– Когда-нибудь я умру, и моя могила зарастет дерьмом так же, как и все здесь.

Том поначалу молчал – видимо, не ожидал такой реакции. Потом присел ко мне и сказал:

– Такое случится со всеми.

– Нет, с тобой такого не будет.

– Мы не можем знать, что будет завтра, а ты говоришь про далекое будущее!

– Твои сумасшедшие фанаты будут ходить к тебе каждый день!

– Ты хоть понимаешь, на что обрекаешь меня?! – возмутился Том.

– В каком смысле? – Я заглянула ему в лицо.

– В том смысле, что я даже после смерти не смогу спокойно отдохнуть!

Я захохотала. Том зыркнул на меня и встал. Мы принялись думать, где лучше перелезть обратно.

Я медленно моргаю. Кажется, Том заснул. Он перевернулся на бок, и теперь мы лежим лицом к лицу. Он такой… почему он такой… Я придвигаюсь к нему так близко, как могу, и обнимаю одной рукой. Снова вдыхаю его запах. Он тоже кладет на меня руку в попытке обнять. Но точно спит. Я поднимаю голову и принимаюсь его будить.

– Том, – зову, – Том, проснись…

– А? Что? – сонно спрашивает он.

– Том, я…

В завершение нашей фееричной прогулки мы решили сходить на улицу красных фонарей. Куда же без нее? Время близилось к вечеру, а значит, самое время идти смотреть на проституток.

– Это она мне или тебе? – спросила я, когда девушка с голой грудью поманила нас к себе пальцем.

– Думаю, это нам. – Том помахал ей и повернул меня в противоположную сторону.

– Надо же было оказаться именно в Амстердаме! – сетовала я. Мы остановились около витрины сексшопа. За стеклом была огромная куча фаллосов.

– Давай-ка зайдем, – взял меня за руку Том и потянул внутрь магазина.

– Ладно, ладно, давай зайдем… если ты так хочешь… – недовольно пробурчала я.

Том вопросительно посмотрел на меня. Я открестилась и принялась ходить за ним среди полок с вибраторами. В какой-то момент я все же не выдержала:

– Секс преследует меня.

– Он не делает этого, – покачал головой Том. – Ведь ты девственница.

– Ну спасибо…

– Я не имел в виду что-то плохое. Просто ты постоянно думаешь о нем. Не делай вид, что это не так, я был на твоем месте. – Том взял в руку презерватив с изображением марихуаны и покрутил. – Когда «Нитл Граспер» первый раз поехали в тур, нам было по семнадцать. Мы все были озабоченными мудаками, ты бы нас видела. Мы ездили в автобусе по стране и каждый, каждый гребаный раз, когда было время, обсуждали секс. У Майка тогда уже были девушки, и он рассказывал нам много историй. Половину, правда, выдумывал, как я понял позже. Мы обсуждали женскую грудь, бедра, задницы и много чего другого…

– Фу, Том…

– А что такого? Еще мы очень часто говорили о девушках, что приходили на наши выступления. У меня все никак не получилось ни с кем сойтись. Это было ужасно.

– М-да… – протянула я. – Ладно, у меня еще есть время стать рок-звездой и наконец-то заняться сексом.

Том залился смехом. Я криво улыбнулась.

– Но раз ты говоришь, что секс тебя преследует… может, купить тебе? – Он указал рукой на огромный резиновый член. Я моментально вспыхнула.

– Слушай, а где твои папарацци и фанатки, м? Почему ты до сих пор спокойно ходишь по улицам?

Том закатил глаза. Он подошел на кассу, пока я старательно отворачивалась, делая вид, что вовсе не пытаюсь рассмотреть его покупку, и мы вышли наружу.

– А тут есть мужики? – спросила я, когда мы проходили очередное красное окно с девушкой.

– Да. Они обычно внутри сидят.

– Ах вот оно что… Может, стоит снять себе одного и лишиться с ним девственности? – огрызнулась я.

– Хм… – Том скептически посмотрел на меня. – Не думаю, что они хороши в этом.

– Думаешь, не стоит?

– Думаю, нет.

Пока мы гуляли по улице Красных фонарей, окончательно стемнело. С наступлением полуночи мы отправились обратно в отель.

Я зарываюсь Тому в грудь и заплетающимся языком говорю:

– Я тебя очень сильно люблю.

– И я тебя, – тут же отвечает он, и его дыхание обдувает мою макушку.

Я продолжаю:

– И я даже не хочу слышать ответ. Я люблю тебя.

Том принимается гладить меня по голове. Нежно говорит:

– Бельчонок, я тебя тоже очень люблю, и это правда.

– Ты единственный, кто помогает мне. Спасибо. И прости.

– За что простить?

– За все. Просто… тебе нет резона со мной носиться. Я отнимаю у тебя время. Прости…

– Я ведь тебя люблю.

– Правда?

– Правда.

Я прижимаюсь к нему и улыбаюсь. Я на самом деле его люблю.