Притворись нашей мамой. Дочери - Регина Янтарная

Тяжело вздыхаю, направляюсь к окну. Есть в моем плане небольшая прореха – тапочки на ногах. Свою обувь я не нашла, в огромных ботинках Амира идти не смогу, пришлось остаться в домашних тапках.

Заношу ногу на подоконник, слышу неприятный скрежет – дверь в комнату открывается, и тут же закрывается.

Передо мной вырастает худенькая фигурка Лилии в ночной сорочке.

– Только не кричи, – шепчу ей.

– С чего бы? Я рада, что ты уходишь, – шепчет по-змеиному. – Не нужна нам вторая мама! Папа ошибся. Иди к лесу, но не заходи в него, иначе потеряешься. Шагай всё время вдоль дороги вон туда, в сторону горизонта. Там город.

– Спасибо, – шепчу еле слышно.

– Не за что, – провожает меня горящим взглядом.

Даже в темноте чувствую, что детские глаза глядят с ненавистью и ревностью.

Выбираюсь наружу, потом со двора, калитку кто-то забыл запереть на ночь. Бегу по высокой траве… в тапочках. Благо, хватило ума надеть толстые мужские носки. Но даже через них трава нещадно колется, и боль пронзает сотнями иголок кожу.

Оглядываюсь по сторонам как зашуганный зверек – то тут, то там мерещится шорох. Никого. Разыгралось воображение.

Думаю об одном, как же будут выглядеть мои израненные ноги во время спектакля? Вдруг, Ванечка заметит в гримерке? Он обожает врываться не вовремя. Это его конек.

Сердце больно сжимается. У нас никогда ничего не было с Ваней, мы всего лишь друзья. Не по моей прихоти, по его!

– Найду себе другую партнершу, тогда начну за тобой ухаживать, – выговаривает он мне. – Нельзя мешать работу и личную жизнь. А пока ты только моя. И точка. Никуда не денешься! Тебя ведь не интересуют мужчины? – уточняет на всякий случай.

Отчаянно мотаю головой. Но это было тогда, в прошлой жизни.

Не интересовали… пока не встретила его – парня с добрым сердцем, темными глазами, отца трех ненавидящих меня дочерей, считающих, что хочу украсть у них папу.

– Стой! – громкий крик вырывает из грез. Вскидываю голову, замечаю двух мужчин на обочине дороги.

Бросаюсь в лес, они за мной. Бегу, что есть мочи вперед, теряю тапочки.

– Лови ее! – орет тот, что отстал.

Более прыткий хватает меня за штанину, кубарем летим на землю.

– Ты кто? Воровка! – худой мужчина дышит мне в лицо луком и еще черти чем.

– Нет! Я…

– Не разговаривай с ней. Отведем на совет, там решат, что с ней делать. Хоть самосуд. Достали кражи.

– Я не воровка! Живу у Амира… – выдавливаю из себя, понимая, что самосуд мне точно не нужен.

– У приезжего татарина?

Вот значит, он кто…

– У него три дочери и мама, – шепчу тихо. – Я вышла погулять, не заметила, как далеко ушла.

– Городская что ли? Чанышев в своем репертуаре, – гневно цедит второй мужчина, – мы предлагали ему своих невест, а он привез из города.

– Простите, – шепчу, поднимаясь с травы, отряхиваюсь.

– Как зовут?

– Лейла, – говорю с придыханием. Пробую новое имя на вкус. Нравится.

– Знаешь, Лейла, мы проводим до дома. От греха подальше, так спокойнее будет за тебя, – заключает первый мужчина.

Не сопротивляюсь, бесполезно. Уже поняла, что в этом мире правят мужчины. Меня ведут под конвоем обратно в дом. Радуюсь, что Амира нет, не хочу его разочаровывать, объяснять, почему сбежала. Он не заслужил предательства.

Уже у ворот понимаю, что мне хана – во всех комнатах дома одновременно зажигается свет.

Одновременно – Амир хлопает входной дверью, вылетает из дома, а меня заводят в открытую калитку. Сталкиваемся взглядами.

– Лейла! – мужчина бросается ко мне.

– Ами, я гуляла и потерялась, – шепчу бессвязно, хватаюсь за Амира как за соломинку. Чувствую, впервые за два дня, я под защитой.

Две женские фигурки, стоящие на крыльце глядят на меня с ненавистью и презрением.

Только сейчас понимаю, что Камилла была в курсе происходящего, она и приготовила побег…