Притворись нашей мамой. Дочери - Регина Янтарная

Лейла

Наутро с трудом открываю глаза. Оглядываюсь с тревогой, абсолютно не понимаю, где нахожусь!

Я же вчера сбежала! Почему я по-прежнему в чужой комнате? Обшариваю глазами комнату в поисках мужчины. Амира и след простыл. Матрас аккуратно свернут, убран в угол, постельное белье сложено ровной стопкой на стуле.

Втягиваю ноздрями жадно воздух. Я была уверена, что комната сохранила запах мужчины. Так и есть. Пахнет тестостероном, и чем-то еще, неведомым мне, но очень манящим.

Через мгновение понимаю, что мне так и не удалось уйти. Я – пленница.

– Вставай, лежебока, тебя эби зовет! – в дверной проем заглядывает темная головка Зехры со спутанными волосами.

– Эби? – удивленно хлопаю глазами.

– Бабушка! – малышка гневно глядит на меня.

– Хорошо, – поднимаюсь, встаю на ноги. – Ай! – вскрикиваю, от неожиданной боли, пронзившей ногу. Видимо, вчера не так ступила, когда убегала от преследователей, и травма дает о себе знать.

Тяжело вздыхаю. Может, к лучшему всё то, что произошло со мной. Они найдут моему Ване другую Жизель, заменят меня. Сама бы я не сдалась ни за что на свете! Привыкла стоять до последнего, как стойкий оловянный солдатик.

– Зехра, иди ко мне. Я тебя заплету, – зову девочку.

– Юк (нет), – отчаянно мотает лохматой головой, с длинными спутанными волосами, угольного цвета.

– Нет?! Лиля запретила? – тут же уточняю, прекрасно осознавая, что девчонку настроили против меня.

Кивает как китайский болванчик. Смотрит по сторонам.

– Только Лиле не говорите! – шепчет едва слышно и убегает.

По-утиному шагаю в ванную. Очень радуюсь тому, что Амир живет в шикарном доме. У меня есть отдельная ванная и это спасет меня от того, чтобы проходить через общие коридоры и встречаться с Камиллой или Лейлой. Я их не боюсь, но мне не очень приятно!

После душа, надеваю синее платье в мелкий цветочек, любезно предоставленное мне Амиром. Повесил платье в ванной, чтобы я нашла его наверняка.

Улыбаюсь, думая о мужчине. Всё-таки он забоится обо мне, значит, думает.

Хмурюсь, вспоминая о том, что он фактически признался в том, что до сих пор любит первую жену, ушедшую так рано на небеса.

Тяжело вздыхаю. Нельзя его винить в том, что он не смог вырвать ту Лейлу из сердца! Нельзя… но так хочется занять ее место… Впервые признаюсь себе в этом.

Стыдно за себя, за свои не очень детские мысли в отношении мужчины.

Тут же вспоминаю младшую сестренку. Улыбаюсь в душе, лаская виртуально теплые воспоминания о любимом близком человечке.

***

– Наташа, ты обязана рассказать, что чувствуешь к Ване! – требует с меня семнадцатилетняя сестра. Она младше меня всего на полтора года, но кажется, что лет на десять. Это и понятно. Она младшенькая из девочек в семье, мы с Леркой – одногодкой, души в ней не чаем. Опекаем, лелеем, ведем по жизни за собой, чтобы она наивная дуреха, шишек не набила на собственном опыте.

Ваня – мой партнер по танцу, его тоже пригласили служить в Большой театр. Значит, мы с ним еще долго будем вместе.

– Алёнчик, сладкий мой Пончик, я не знаю, что ощущаю. Честно! Когда Ваня рядом мне спокойно, когда он поднимает меня под небо театра, я ему доверяю, не боюсь упасть. Когда его нет рядом, мне одиноко. Так же одиноко, как быть вдали от тебя и от Лерки, – целую сестренку в щеку. Она довольна и счастлива.

***

Только сейчас я поняла, о чем спрашивала малая. Те эмоции, которые возникают у меня, когда Амир рядом, не спутать ни с доверием, ни с уважением, ни с желанием общаться с человеком, который наполняет тебя мыслями, двигает к достижению целей.

Эмоции настолько новые и взрослые, что немного пугают меня. Если бы сейчас рядом со мной были мама и сестры, я бы поделилась с ними, и всё стало бы ясно-понятно.

Но вокруг меня нет друзей…

– Ты долго? – в комнату заглядывает сама Лилия.

– Прости, задумалась, – прихрамывая, иду на выход.

– Что с тобой? – шипит мне в спину.

– Старая травма. Прости. – Прошу прощения у девочки за больную ногу, также, как Белла Свон из Сумерек просила прощения у вампиров за собственную кровь, пролитую в их доме.

– Стой здесь, – приказывает мне девчонка, и исчезает в дебрях длинного коридора. Возвращается через две минуты с ярким тюбиком в руках. – Мажь ногу! Бабушка так делает, через пять минут боль как рукой снимает.