Жена колдуна — сама ведьма - Карина Иноземцева

Я его никогда не понимала. Наши боги никогда рабами нас не кликали. И обращались мы к ним, как к родителям своим: кто-то построже бывает, а кто-то готов нас подарками осыпать — все как у людей.

Поэтому и Бога нового не принимала. В церкви стояла, как в избе безхозной и на крест деревянный смотрела, как на знак стихий.

— Глупый мужик тот поп, — пожала я плечами и тяжело вздохнула.

За паренька у меня сердечко болело.

— Ульян, снеси дочку мою на кровать. Сейчас никто спать не собирается, а ей мягко будет.

Она еще раз подозрительно меня оглядела и не поверив мне, отправилась просьбу мою исполнять.

— Не всегда бывает сладко да гладко, — подбодрила я себя. — Нужно и перцу отведать.

В этот момент вошел Хозяин. Бросил на меня взгляд и будто успокоился.

Из-за его волос, которые скрывали его лицо, я плохо понимала что он сейчас чувствует.

— Пошли, — поманил он меня.

В этот момент за спиной раздался тихий всхлип. Это Ульянка уже навыдумывала, как меня наказывать будут и боялась теперь.

— Закончи здесь, Ульяша, — помыла руки, сняла передник и смело к мужу подошла.

Хозяин дверь мне открыл и через двор повел. За калитку и вдоль улицы застеленной деревянным настилом.

Деревня была основана зодчими. Это сразу бросалось в глаза. Все дома были похожи на плетеное кружево. Дорога устлана деревом, а расстояние между теремами было в целый огород, а то и больше. Чтобы дойти до соседей надо было минут десять идти. В каждом дворе было на что поглядеть ведь даже курятники выглядели лучше чем моя изба в деревне. Они не только зодчими были, но и столярами и плотниками и лес сами валили.

Я не успевала разглядывать местное творчество, когда замерла напротив особо красного терема. Этот дом был не просто узорчатым, но еще и крашенным во многие цвета.

— Староста живет, — раздался за спиной мужний голос, а я только диву давалась откуда здесь краска на целый дом?

Краска дорогая. Ей сейчас на иконах новых лицо богу единому мулюют. А тут на целый дом синюю достали, красную и желтую.

— Хочешь так же? — тихо шепнул голос Радима и я едва не закашлялась.

— Нет! — воскликнула я и отшатнулась от калитки к которой подошла дородная женщина и стала меня рассматривать. — Дай мне к нашем царским палатам привыкнуть, — тихо попросила мужа и прижалась к его боку. — Дорого очень.

Женщина с любопытством нас провожала взглядом. А потом нам раздалось вслед:

— В клуб приходите! Там есть на что посмотреть!

Я благодарно махнула ей рукой, но значение слова клуба не поняла.

— Где это? — удивилась я новым порядкам богатой деревни.

Вроде ко всему была готова. Даже изгоем для местных стать из-за своего родства, но никак не приглашения.

Муж аккуратно взялся рукой за мой мешочек с песком и начал осторожно цедить слова:

— Женщины... рукоделие... все..., — он специально их в предложения не соединял боясь силу по буквам пустить.

— Женщины вместе рукоделием занимаются, — поняла я. — А чем именно?

— Ткут. Плетут. Всем.

— Каждый для себя или что-то большое на продажу? — заинтересовалась я.

В моей деревне большими полотнами вся семья занималась. Все руки рода занимали, чтобы копеечку получить.

— Когда как, — буркнул муж. — Можешь не ходить. Деньги есть. Будут. Были, — тяжело произнес Радим и будто запыхался со мной разговаривать.

Тяжело выдохнул. По его вискам скатился пот.

Неужели мой песочек уже не действует? Но ведь едва месяц прошел с его заговора.

— Я дома на мешочек посмотрю. Хорошо? — положила ему ладонь на его кулак, который оберег сжимал.

Мужчина прищурился, а потом кивнул.

Таким образом мы дошли до центра деревни. Здесь была большая круглая деревянная резная беседка. Вокруг нее стояли люди от мала до велика. Женщина тоже лезли вперед, да и мужчины не отставали.

— Базар, — тихо пояснил мне муж.

Я уже поняла что это место просто обязано быть в каждой деревне. Чисто, красиво и удобно.

Мужик что сидел на столе с разложенными свертками громко смеялся. Вообще, голос у него был зычный, звонкий, а язык подвешенный.

Он успевал разговаривать с мужчинами и отвешивать комплименты женщинам. Одновременно он что-то сверял на листе и отдавал указы своим помощникам — парнишкам лет семи — десяти.

Тут он увидел моего мужа. Его трудно не заметить, но было странно, что базарный человек так панибрацки к нему обратился.

— Радим, дорогой! Поздравляю, слышал ты жену в дом привел, — замахал он руками над головами людей и встал на небольшое возвышение. — Ооо, вижу-вижу! Красна девица! И стать, и очи, и уста — всем хороша! — мужик отвесил мне поклон. — Радим, только тебя и жду. Подходи.

Муж пошел вперед и вскоре звонкий голос стал настолько тихим, что его даже ближние не слышали. А потом они вовсе в сторону отошли и заговорили на очень серьезные темы.

А я осталась среди толпы и все смотрели на меня. Мужики к помошникам ближе подошли и решали там свои вопросы, а бабы меня оценивали.

— Добро будьте соседи, — начала я и улыбнулась им. — Звать меня Семислава, рождена я во время Ражениц, — я скрыла свой час, потому что и так пугаю их своим видом.

Если узнают, что в час Недоли, то они меня вовсе могут вилами прочь погнать. Поэтому никогда этого не говорила. Пусть сами надумывают: с Недолей я пришла или с сестрой ее — Долей. Дни рождения не праздную, поэтому сама забыла сколько мне лет.

— Агнеша, — сияющими глазами меня разглядывала невысокая девица с толстой косой до колен. — В Ярилино время. Ты такая... другая, — она восхищенно взвизгнула. — А правда, что ты из рода колдовского?

— Да, — я тронула свою короткую стрижку и улыбнулась.

Ее интерес мне был прекрасно знаком. Она как Ульянка была любопытна и открыта миру.

— Беляна, — более сдержанная вторая девица чем-то напоминала мне Агняшу. — В правление Мокаши. Мы дочери старосты и Желаны.

— Мать тебя видеть хотела, — пританцовывала Агняша вокруг меня. — Говорила, что у таких как ты наговоры сильные и вы лечить умеете и с духами