Леди-капюшон - Анна Вальман

Солнце стояло уже высоко и пробивалось сквозь щели гаражной двери, когда девушка окончательно очнулась в одиночестве и не смогла больше заснуть от сильного голода.

— Эй…

Дом был пуст, только где-то возле мусорного ведра копошилась мясистая мышь.

— Мне нужно домой, извращенец. Меня будут искать! — Хриплым голосом от долгого молчания, прокричала она. Дом ответил тишиной. Из-за дверей до Дианы доносились крики чаек, сбивчивые трепыхания птичьих сердец и шум прибоя. Запах соли, рыбы и бетонной крошки. Долго думать не надо, она в каком-то гараже или эллинге неподалеку от причала. В пользу этого говорила и деревянная лодка, лежавшая вверх дном посреди помещения.

Одежда высохла на ней багровой коркой, зато вся была на месте. Очевидно, насиловать ее никто не собирался, и это вселяло крохотную надежду на то, что ей сохранят жизнь, когда удовлетворят любопытство. Если только похититель не захочет посмотреть, как ее голова отделяется от тела.

— Извращенец, ты дома?! — Громче прокричала Диана, не сильно ожидая ответа.

Через медленно текучее время двери гаража отворились, и словно в мареве от пекла извергающегося вулкана дверной проем заслонила мужская фигура похитителя. Испепеляющее солнце как живое лизало его кожу, не оставляя ожога. Диане же было больно даже смотреть в эту сторону. Казалось, воздух наполненный светом движется как поток раскаленной лавы с прожилками тьмы и всполохами света.

— На пей. — Он присел и поднес к ее губам омерзительный воняющий рыбьей кровью стакан.

— Сам пей. — Скривилась Диана, отстраняя лицо на максимальную дистанцию, которую позволял ремень на шее. — Гадость какая… убери, меня сейчас стошнит.

— Вампиров не тошнит. Если только внутренности из взорванного живота не полезут через рот…

Он пальцами потянул ее за нижнюю челюсть, и насильно залил вонючую жидкость в глотку. От неожиданности Диана сделала глоток, и ее тут же вывернуло ему под ноги. Во рту остался привкус рыбы, и она еще какое-то время плевалась, избавляясь от омерзительной слюны и послевкусия. Но сил как будто немного прибавилось.

— Доволен? — Произнесла Диана, обессиленно роняя голову на плечо. — По рвотному рефлексу я чемпион отделения.

Мужчина, небрежно вытерев ступни, всмотрелся ей в лицо. Кривя губы в досадной мине, он о чем-то серьезно задумался.

— Ты хочешь меня убить? — Выпалила Диана, вчитываясь в напряженное лицо, в то время как он старательно избегал ее глаз.

— Нет, я не хочу. Но ты не расслабляйся. Лучше скажи, как мне найти берлогу Сида? Логово? Офис, чайхану? Где он заседает?

— Меня сильно ударили по голове, но после того, как ты меня развяжешь и дашь хотя бы лицо умыть, я обещаю, что мы сядем и вместе подумаем над ответом на твой вопрос. — По полочкам разложила Диана, пытаясь плечом убрать прилипшие к подбородку засохшие волосы.

Мужик исчез за воротами на улице, а появился снова уже с ведром, и девушку с ног до головы окатили морской водой из залива.

Вскрикнув от неожиданности, она сквозь зубы процедила, обтекая на пол тонкими струйками:

— Мог бы просто сказать "нет"!

Похоже, вопросы у похитителя закончились, или он считал, что жертва еще не достигла нужной кондиции, чтобы давать правильные ответы. Он снова устроился в кресле рядом и развернул лежащий на полке смятый лист, пока Диана, кряхтя, выкручивала онемевшие от слабого давления крови руки и ноги.

— Выше пояса Робин-гуд в плаще, а ниже пояса голландский разврат. Где лук? Меч? Флюгегехаймен, карающий врагов? Если кулаками махать не умеешь, бери хотя бы палку.

Бородатый постучал пальцем по бумажному листу, и Диана чуть не задохнулась от гнева, поняв, о чем речь.

— Это мое! Верни. Только попробуй его испортить!

— Зачем тебе такой шлюх-костюм? Внимание голой жопой на дороге привлекать?

— Это мой портрет, дубина. Я не работаю на Семена! В твоей голове есть отдел мозга отвечающий за категории? Не все девушки проститутки. Есть приличные!

— Так ты юбку забыла надеть, приличная, — рассмеялся мужик и снова уставился на рисунок. — Приличные не ходят ночью по барам и чужим лодкам. И не дерутся в подворотнях.

Непрошенная критика выбесила Диану, вдобавок, с этого места ей было плохо видно, с кем она разговаривает, чтобы ответить тем же.

— Ты-то что об этом знаешь? Целый день рыбачишь, потом пропиваешь в баре, все что выловил. Жизнь бомжа.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Конечно, проще ноги раздвигать, и заработаешь больше. А ты там самая ленивая, раз так мало заработала? — Он кивнул на железные остатки от ее последней тысячи, лежащие на полке.

— Не вздумай их прикарманить! — Диана дернулась и, роняя голову назад, ударилась затылком. — Черт, этого даже на блад-пакет не хватит. А я так хочу есть…

— На меня не смотри, укусить меня будет самой большой ошибкой в твоей жизни.

— Ты последний, кого я стала бы кусать, воняешь клоакой лягушки и рыбными потрохами. Лучше смени парфюм.

Собеседник нисколько не расстроился, и даже мечтательно потянулся при этих словах.

— Обязательно, как только найду другую работу.

— А ты иди к Семену, там платят хорошо. Я бы сама заплатила, чтобы посмотреть, как тебя отдерут в мохнатый зад, Чубака. Отпустишь, я дам тебе рекомендации в отдел БДСМ.

— Хочешь идти? Вот дверь. — Он поднялся и, подтащив Диану на доске к выходу, приоткрыл ворота гаража. Жар от солнечных лучей проник в помещение и огненным протуберанцем силился коснуться ее ноги. За воротами, отражая вынырнувшее из-за тучи горячее солнце сотнями бриллиантовых бликов раскинулась мелкая водная рябь, а в пяти шагах начинался спуск в залив. Ощутив раскаленное прикосновение фотонов словно брызжущее со сковороды масло, Диана взвизгнула и стала вертеться как уж на шпильке. А мучитель встал у дверей. — Иди. Скатертью по жопе.

— Стой! Стой. Хорошо, можно я побуду здесь? Чего ты хочешь?

— Можно, побудь, если обещаешь вести себя хорошо. Хочу знать, где логово Сида.

— Где-то в доках. Не знаю. Правда, не знаю. Я не вхожу в число приглашенных на его дни рождения!

— Если соврала…

— Мамой клянусь! Не-зна-ю. — Кожа на руках и лице у Дианы покраснела так, будто она злоупотребила солярием. — Морис ходит туда, спроси его.

Бородатый цыкнул языком, мол, не катит. И задумчиво почесал бороду.

— Тебе придется меня кормить. Каждый вечер.