Рискни и выиграй! - Барбара Макмаон

Через сорок пять минут парад закончился. Мишель и Марк пригласили Мэтта и Жанну Мари с ними пообедать.

– Извини, Мишель. Мне надо вернуться в гостиницу, – сказала Жанна Мари.

– Почему? – спросила Мишель. – Там вместо тебя Рене, он со всем справится. Тем более, я уверена, все твои гости здесь, на празднике.

Жанна Мари повернулась к ней вполоборота, чтобы Мэтт не мог ее видеть, и показала глазами на него. Мишель широко улыбнулась и тихо спросила:

– Чтобы остаться с ним наедине?

– Нет! – ответила Жанна Мари, испуганная словами подруги. Она так и знала, что подруга сразу об этом подумает. – Мне неловко оттого, что Мэтт весь день потратит на нас.

– Я хочу покататься на карусели, – сказал Александр.

– Мы всегда катаем Пьера, – ответила Мишель, смотря на смущение Жанны Мари.

– Там есть карусели? – спросил у нее Мэтт.

Жанна Мари повернулась и кивнула, понимая, что ей не удастся просто так улизнуть и закрыться в своей комнате.

– Я сторонник того, чтобы позволять детям наслаждаться жизнью, пока они могут это делать, – сказал Мэтт.

Ее возвращение в гостиницу откладывалось. Он проведет здесь целый день, окруженный людьми. Он не хочет остаться с ней наедине, а тем более со своими мыслями.

– Да, спасибо. Александр будет рад.

Время летело незаметно. Несмотря на свои отчаянные попытки быть подальше от Жанны Мари, он ловил себя на том, что смотрит в ее сторону. Ему нравился ее смех. Она умела получать удовольствие от простых вещей, что заставило его задуматься. Все теперь казалось ему светлее, красочнее. Даже это странное чувство, которое не проходило и не покидало его ни на минуту. «Что по этому поводу думает она?» – возник вопрос в голове Мэтта. Она предусмотрительно сохраняла дистанцию. Хотя она врезалась в него несколько раз, пробираясь в толпе. Он позволял своим пальцам на краткое мгновение мягко дотрагиваться до нее. Ее кожа была мягкая как шелк.

Жанна Мари знала многих людей в своем городке и постоянно со всеми здоровалась. Она представляла Мэтта, упоминая только о том, что приехал сюда покорять каланки. Она игнорировала все заинтересованные взгляды.

К трем часам Александр устал. Он опустил голову на плечо Мэтта и замолчал.

– Александр, ты как там? – спросил Мэтт.

– Я устал.

– Он же обычно спит в это время. Я отнесу его домой. Сегодня было хорошо и очень весело. Спасибо вам, Мэтт, что пошли с нами. Надеюсь, вам тоже понравилось? – Она посмотрела на Мэтта, потом на сына.

– Я пойду в гостиницу с вами. Он устал, чтобы идти пешком, и слишком тяжел, чтобы нести его.

Сегодня еще можно совершить восхождение. Надо же как-то отвлечься от мыслей о женщине напротив.

– Спасибо.

Они направились в сторону гостиницы. Для стороннего наблюдателя они показались бы обычной молодой семьей – мама, папа и ребенок. На секунду Мэтт допустил мысль о том, что он хочет, чтобы это было правдой. Но вдруг ему стало не по себе. Он не хотел искать замену Марабелль и Этьену. Он не хотел больше любить кого-то. Жизнь слишком непредсказуема, чтобы так рисковать, ждать ее очередного удара.

Когда они достигли гостиницы, Мэтт отдал Жанне Мари Александра, который уже почти спал.

– Спасибо, – поблагодарила она его еще раз.

– Не за что.

Она отправилась на свою половину, он поднялся наверх к себе в номер. Быстро переодевшись, он вышел. Она разговаривала в холле с Рене. Она посмотрела на него:

– Вы уезжаете. Не слишком ли поздно для восхождения?

Жанна Мари смотрела ему вслед. Она провела рукой по губам и вспомнила их поцелуй. Она забыла об этом в суматохе дня, но теперь воспоминания вернулись. Она осознала, что ей нравится Мэтт, и влечение было настолько сильным, как когда-то она чувствовала к Филиппу. Когда он нагнулся к ней, чтобы сказать что-то, она подумала, что он опять хочет ее поцеловать. Но она неправильно поняла ситуацию. Мэтт отвернулся, и момент был утрачен. Она весь день старалась не обращать на него внимания, но внутри вскипала страсть. Он высокий, смуглый и красивый мужчина, тот самый типаж, который так любят описывать в любовных романах. Его тело было стройное и сильное. Когда он улыбался, его глаза все равно оставались грустными, но даже таким он пленял ее сердце.

– Это глупо, – сказала она тихо.

– Простите? – переспросил Рене.

– Ничего. – Она покачала головой и отправилась на кухню готовить лимонад, а потом решила посидеть на веранде. Этот день должен пройти хорошо, чего бы это ни стоило. Александр, скорее всего, проспит до ужина. Он проснется как раз к фейерверку. Она вздохнула и посмотрела на пляж и море. Наблюдать фейерверк с веранды будет отличным завершением дня. Фейерверки взрывались над морем, поэтому любоваться разноцветными огненными вспышками отсюда было удобно. Обычно Жанна Мари приглашала своих гостей и друзей полюбоваться чудом пиротехники. Это уже превратилось в традицию и напоминало о тех днях, когда был жив Филипп.

Почему-то теперь воспоминания их лучших дней уже так не тревожили ее. Теперь она злилась на него из-за его беспечности. Он так необдуманно рисковал своей жизнью и оставил ее и Александра одних. Она не могла оценить, чья потеря более тяжела, но, как никто другой, ощущала эту пустоту внутри, в том месте, где когда-то была любовь.

Она сидела без движения, различные мысли кружили в голове. Но, помимо ее воли, они возвращались к Мэттью Соммеру.

С этим надо было что-то делать. Она заглянула внутрь и предупредила Рене, что пойдет прогуляться и скоро вернется. Выйдя на пляж, Жанна Мари сняла с ног сандалии и понесла их в руках. Она шла вдоль берега.

Жанна Мари направилась к каланкам. Возможно, они с Мэттом встретятся и поговорят, пока будут вместе идти назад.

Когда она достигла камней, ей уже надо было разворачиваться и идти обратно. Скоро проснется Александр. Повернувшись, чтобы идти назад, вдалеке она неожиданно увидела Мэтта, который стоял и смотрел на море. Она остановилась и решила подойти к нему. Но он выглядел очень серьезным и сосредоточенным, и она не могла решиться.

Достаточно долго она стояла в нерешительности. Потом она пробралась по камням к тропинке, которая вела на утес. «И что я ему скажу?» – подумала Жанна Мари.

Мэтт тоже увидел ее и пошел навстречу.

– Гуляете? – спросил он, подойдя на расстояние, когда уже можно было расслышать его слова.