Сейчас и навеки - Барбара Макмаон

Вечером они сидели на крыльце и наблюдали, как заходит солнце. Ночь надвигалась спокойная и безмолвная, Сквозь деревья сияли огни других коттеджей. Умиротворенная и довольная, Сара смотрела, как небо потемнело и появились первые звезды. Алек встал.

— Мне хочется что-нибудь делать.

— Ты и делаешь, ты отдыхаешь. Сядь и расслабься.

— Тебе легко так говорить. Ты сегодня уже находилась и, наверное, устала.

— Не особенно — мне просто покойно. Ты столько работал, что, вероятно, тоже устал. Сядь. Скоро будет совсем темно.

Он быстро взглянул на нее.

— Можно пойти погулять.

— Можно и здесь спокойно посидеть и поговорить, — быстро возразила она. — Знаешь, нет ничего удивительного, что случилась авария. Ты был без сил, потому что не даешь себе никакого послабления. Ничего срочного делать сейчас не надо, никуда не надо торопиться, просто сиди и ничего не делай.

Он провел пальцами по волосам, подошел и опустился в кресло.

Саре так хотелось самой провести пальцами по его волосам, потрепать их.

— О чем ты хочешь говорить? Почему женщины всегда хотят поговорить? — проворчал он.

— А почему мужчины этого не любят?

— Это пустая трата времени. Женщины обожают говорить о чувствах. Человек чувствует то, что чувствует, разговоры об этом ничего не меняют.

— Иногда это может кое-что объяснить, открыть путь к общению.

Он снова встал и пошел к лестнице.

— Мне очень досадно, меня злит, что я попал в аварию, чертовски злит, что мой брат, мой доктор, моя секретарша и все, кто меня знает, считают, что мне нужен отдых. Я возмущен, что ты не сообщила мне о ребенке, как только узнала. И я чертовски обижен, что ты ушла и что я до сих пор не понимаю, что заставило тебя сбежать. Какое уж тут общение? — язвительно спросил он, глядя на нее.

— Ты словно одержим работой. Тебя явно заставили взять отпуск. Общение наладится, если ты скажешь мне, в чем тут причина, почему ты не можешь расслабиться. Почему не можешь отложить работу на три короткие недели, чтобы потом с новыми силами взяться за нее, когда вернешься, — парировала Сара.

— Мы уже обсуждали это как-то вечером на пристани. Я согласился отдыхать вместе с тобой. Но я хочу знать твои планы и на то время, когда родится мой ребенок.

— Одна дневная прогулка — еще не весь отпуск, — заметила она, оставив без внимания его последнюю фразу.

— Я себя прекрасно чувствую. Я отдохнул.

— Но у тебя не совсем прошли головокружения и временами болит рука.

— Откуда ты знаешь, что у меня болит рука?

— У меня есть глаза, господин юрист. Я видела, как ты время от времени поддерживаешь ее. И я знаю, как болят кости, когда заживают. Отдых помогает.

— Снова за старое.

— Ничего подобного. Я иду спать. Завтра рано вставать, я хочу хорошо выспаться. Насколько это возможно.

— Ребенок мешает тебе спать?

— Иногда он становится очень активным ночью и будит меня, а потом трудно заснуть, — ответила она, помолчав.

Алек облокотился на перила и посмотрел на нее именно так, как ей хотелось. Она занервничала.

— А что именно ты собираешься делать, когда родится ребенок?

— Я как раз собиралась обдумать это во время отпуска, — медленно ответила она. — Я хочу, чтобы у ребенка было все самое лучшее.