Разжигая пламя на снегу - Ника Орлова

— Иди ко мне, садись сверху.

Насаживаюсь на него, сначала даже немного больно, размер у Градова впечатляющий. Он видит это.

— Привыкни, — обнимает за талию и не дает шевелиться.

Обхватываю его лицо и тянусь к его губам, мне просто необходима активность, хотя бы поцелуй. Все внизу требует продолжения. Тяну зубами за нижнюю губу и засасываю ее с кайфом. Макс рычит и прижимает к себе сильнее, накидывается и углубляется языком в мой рот.

Не выдерживаю, начинаю двигаться.

— Да, моя хорошая, давай еще. Тебе хорошо?

— Нереально, — провожу губами по шершавой щеке, закрываю глаза и отдаюсь самым потрясающим ощущениям в своей жизни.

Когда мой партнер чувствует, что я снова на пике, прямо из положения сидя, невероятным образом укладывает меня на спину, не отрываясь от меня, вколачивается и набирает невероятно быстрый темп, от чего у меня сносит крышу. Я стону и выкрикиваю, бессвязно что-то говорю, без остановки, взахлеб, улетаю. Чувствую сокращения, комок собирается внизу живота, к горлу подступает второй, а потом все взрывается сразу: внутренности сводит оргазм, из глаз брызгают слезы, а в голове разрывается салют.

Макс, выскальзывает, и с довольным рычанием, закатив глаза, изливается мне на живот и падает сверху. Я не кричу, как описывают в книгах, я ошеломленно прижимаюсь к нему, и с тихим стоном и бегущими по щеках слезами, проживаю этот миг. Вот оно, свершилось.

Глава 12

Макс

— Здравствуйте, — слышу за дверью, после того, как она закрывается.

— Здравствуйте, — отвечает Лиза и, видимо, уходит к себе.

Просыпаюсь окончательно и встаю с кровати. Не слышал, как встала и вышла. Она что, по воздуху ходит? Я же чутко сплю. Второй голос принадлежит горничной, сам распорядился, чтобы пришла прямо с утра, убрала бардак после вечеринки, ненавижу, когда не прибрано.

На кресле вчерашние рубашка и штаны, наши, валяющиеся по полу, шмотки собирал, когда Лиза уже вырубилась. Отношу все в гардеробную и отправляю в корзину для грязной одежды.

Проверяю телефон, на экране только одно смс. Вчерашняя гостья Тома, планировавшая попасть в мою постель, после посиделок:

«Если ты меня привез к себе назло своей нынешней, то мог бы хоть сказать заранее».

Оставляю ее претензии без ответа, просто смахиваю с экрана смс. Иди нафиг.

Выдавливаю на тюбик зубную пасту, рассматриваю уставшее, не выспавшееся лицо в зеркале. Нужно будет побриться. Несмотря на недосып, чувствую себя превосходно, единственное, что беспокоит, это состоявшийся вчера разговор с Разумовским.

Захожу в душевую, пускаю теплую воду, вспоминаю, как вчера я здесь купался с покладистой и полуживой Снежной Королевой. Оказывается, чтобы сбить спесь с этой дамы, нужно хорошо ее оттрахать. Улыбаюсь, как полный идиот. Как же ночью было хорошо. Хоть и случился форс-мажор, и я под градусом наплевал на защиту, понимал, что замешкайся, и девчонка соскочит. А хотелось просто нестерпимо, сначала на нервах, думал прибью, но эти чертовы огромные глаза, сверкающими молниями пробили нутро до глубины отсутствия здравого смысла. Презервативы были в ящике в гардеробной, решил, что идти за ними чревато, так и уложил, пока завелась — кто не рискует, тот не пьет шампанского. И не пожалел. Не женщина, а извергающий вулкан.

Убирающая остатки ночной гулянки с террасы, горничная, отбивает желание зайти выпить кофе. На улице сыро, вот-вот пойдет дождь. Накидываю джинсовку и выхожу на улицу. На работе сегодня много забот, Гриша поехал к матери за город, она приболела, придется пахать за двоих.

Планировал, конечно, зайти к Лизе, но решил, что поговорить лучше вечером. То, что она ушла по-английски, не очень хороший знак. Вряд ли она за одну ночь перестала считать меня мудаком. Да и с чего бы? Хотя кайфовала подо мной впечатляюще. В жизни бы не сказал, что эта рассудительная барышня с гонором, такая заводная и чувственная в сексе, прямо удивлен.

Завожу машину и, взглянув на часы, ускоряюсь, похоже, на работе появлюсь позже всех. Как начальство, конечно, могу себе позволить, что часто и делаю, но в такие дни Ловцов приходит вовремя, его квартира находится в соседнем с офисом квартале.

Несмотря на то, что час пик прошел, из-за начинающегося дождя и ремонта дороги, приходиться не ехать, а ползти. Включаю музыку и в десятый раз прокручиваю вчерашнюю встречу с Разумовским.

— Ты знаешь, что у Плотникова есть турецкое гражданство? — начинает он наш диалог с вопроса.

Вид у него осунувшийся, видать и правда, переживает по поводу всей этой бодяги. Мы сидим у них в офисе, в кабинете Лизы. Это я понимаю по яркой цветовой гамме свежего ремонта и некоторым мелочам, расставленным на столе и полках. Раньше здесь был его кабинет, видимо, сейчас нет необходимости сюда кататься, Снежина все тянет и сама.

— Знаю. Мы это уже выяснили. Вопрос — почему не от тебя?

— Есть определенные причины. Я думал найду его первым.

— У тебя, что, бл*дь, агентурная сеть? Как ты его ищешь?

Я раздражаюсь, и старик пытается сгладить углы.

— Есть люди, которые его отслеживают определенным образом. Он о них не знает, я так, по крайней мере, думал. Но он и их обманул, поэтому я понял, что побег спланированный. Не сказал, потому что люди из органов, я с ними давно работаю. Вернее, не с ними, а под ними. Они когда-то пошли навстречу мне по вопросам сына, до сих пор отрабатываю…Сам понимаешь, светить не могу.

— Так ты под ментами работаешь? Я думал таможенники крышуют. Сколько им отдаешь?

— Пятьдесят процентов. Но даже не проси сливать, не скажу кто. Это тебя не касается.

— То есть бабки брать они не стесняются, а решать проблемы, когда они случаются, не собираются? Х*ровая у тебя крыша, Всеволод Иванович.

— У меня не было выбора. Или ты думаешь я сам эту тему замутил? Подсадили на крючок, когда узнали, что я с Плотниковым сблизился. Он та еще устрица, многое в жизни прошел, в этих делах прожженный. Я тогда не знал, чем он занимался до знакомства со мной.

— Ладно, давай ближе к делу. Ты сказал есть информация.

Я подхожу к окну, рассматриваю поток машин внизу, моросящий дождь и верхушку Останкинской башни вдалеке.

— Так вот! Мне сообщили, что Плотников положил деньги на свой личный счет в Анкаре, а отследить его в другой стране не представляется возможным.

— Это я тоже знаю. Башир позвонил по дороге сюда.

Он растерянно хлопает глазами.

— Получается, что деньги нашлись, но пока мы не отыщем его, забрать их невозможно, — разочарованно констатирует старик.