Самый чувственный год - Рэйчел Стюарт

Черт возьми, нет! Теперь — нет. Я попробовал ее на вкус. И теперь хочу больше. Гораздо больше.

Понимаю, что это плохо, очень плохо. Я должен был отправить ее в ее комнату. Но я никогда никого не хотел так, как хочу ее.

Снова целую ее. Она издает блаженный стон.

— У тебя сонный голос, — отмечаю я.

— Неужели?

Я вытягиваюсь рядом с ней, ее спина прижата к моему животу, я утыкаюсь носом в кожу под ее ухом.

— Да.

Она издает тихий смешок, ее руки обвиваются вокруг моих.

— Я все еще живу по малазийскому времени. Уже несколько дней не спала, как следует.

— Тогда спи.

— Но ты… Я хочу… — Она растягивает слова, прижимается ближе и дразняще трется ягодицами об меня.

— Спи, Саммер, — повторяю я.

Она что-то бормочет в ответ. Но ее уже сморил сон, хочет она того или нет.

Я расслабляюсь рядом с ней, наслаждаюсь теплом и запахом ее тела. Прижимаюсь поцелуем к ее волосам, вдыхаю ее запах. Раньше, будучи друзьями, мы легко прикасались друг к другу и часто лежали, обнявшись и болтая, смеялись.

Но это было до того, как она сломала тебя.

Я зажмуриваю глаза от боли. Напоминаю себе, что все это временно. Лучше поделиться чем-то, чем совсем ничем.

Потому что заняться с ней любовью, а потом позволить уйти, а она однажды так и сделает…

Вряд ли я смог бы потом оправиться от этого.

Глава 10

Саммер

Я просыпаюсь одна в постели Эдварда. Дверь между нашими комнатами открыта. Здесь ужасно тихо, ни намека на движение в ванной или гардеробной.

Он ушел.

Я смотрю на часы и чертыхаюсь. Одиннадцать часов утра.

Одиннадцать!

С громким стоном откидываю одеяло, и меня тут же холод окутывает, я даже вздрагиваю. Потом вспоминаю, почему на мне только трусики, и вспыхиваю. Вспоминаю о его прикосновениях, его руках, ласках.

О, боже!

Я прижимаю руку к губам и улыбаюсь. Что за ночь!

Идеальна, вплоть до определенного момента.

Я съеживаюсь. Он был внимателен и заботлив со мной. А что сделала я? Уснула!

И что теперь? Почему он не разбудил меня? Неужели сожалеет об этом? Ох, все должно было произойти иначе.

Я не хотела просыпаться без него. Пытаюсь не обращать внимания на разочарование и беспокойство, пробирающие насквозь.

Оденься. Иди и найди его.

Я вижу мою футболку, аккуратно сложенную на туалетном столике, и немного расслабляюсь. Он не убежал торопясь, оставив мою одежду на полу. Может быть, это что-то значит?

Я возвращаюсь в свою комнату и быстро собираюсь. Выбираю теплый зеленый свитер, джинсы и самый простой макияж. Хочу заверить его, что все в порядке, ничего не изменилось.

Абсолютно ничего. Во всяком случае, для меня.

Я вспоминаю тепло в его карих глазах прошлой ночью, заботу, внимание. Возможно, у нас нет той легкости и доверия, которые были когда-то, но то, что случилось ночью, должно что-то означать.

Выхожу из комнаты, быстро спускаюсь по лестнице и буквально сталкиваюсь с Джеймсом.

— Доброе утро, Саммер, надеюсь, вы хорошо спали?

— Да, спасибо. — Мои щеки горят при воспоминании о прошлой ночи. Я избегаю смотреть Джеймсу в глаза. — Вы не видели Эдварда?

— Мистер Фицрой позавтракал в половине восьмого и сейчас работает в своем кабинете.

— В семь тридцать?

— Каждый будний день мистер Фицрой в шесть часов посещает тренажерный зал и ожидает, что завтрак будет готов не позднее половины восьмого. Если вы пройдете в столовую, я прикажу принести еду.

— О, нет, Джеймс, не стоит. Я сама справляюсь на кухне.

— Но еда всегда подается в столовой.

Я знаю, что нарушаю его распорядок, но при мысли о том, что буду завтракать в одиночестве, теряю всякий аппетит.

— В любом случае я бы хотела встретиться с Мари.

— Понятно.

Я мягко улыбаюсь ему:

— Спасибо вам.

Иду на кухню, чувствуя, как он озадаченно смотрит мне вслед. Я явно выбиваюсь из привычных ритуалов. Насколько мне известно, Кэтрин перестала брать под опеку детей лет десять назад, когда почувствовала, что больше не может давать им то, в чем они нуждаются. Скорее всего, тогда Джеймса еще здесь не было.

Чтобы попасть на кухню, нужно пройти мимо кабинета Эдварда. Зная, что он работает, я тем не менее решаю заглянуть к нему. Прощупать почву, так сказать. Не помешает.

И не давая себе времени передумать, тихонько стучу в дверь и приоткрываю ее слегка. Сразу же вижу его. Он за столом, его темная рубашка сочетается с темными волосами и еще более темными глазами. Телефон прижат к уху, но все внимание приковано ко мне.

Я улыбаюсь и машу ему рукой, желая доброго утра.

— Да, прости, Хуан, — говорит он в трубку, — я здесь.

Затем он коротко кивает мне.

И это все? Его внимание переключается на компьютер, я чувствую острую боль в груди, которую старательно игнорирую.

Мы взрослые люди и можем заняться сексом, не делая из этого трагедии. Черт, это был даже не секс! Так, ласки. Ничего особенного.

Я продолжаю убеждать себя в этом на кухне. До меня доносится пение Мари, вызывающее улыбку и развеивающее мои сомнения.

— По-прежнему поешь те же мелодии?

Она быстро поворачивается и прижимает ладонь к груди.

— Ах, мисс Саммер, наконец-то ты проснулась.

Она лучисто улыбается мне. Я наслаждаюсь теплом комнаты, вдыхаю аромат свежеиспеченных вкусностей и переношусь на двадцать лет назад.

Кухня совсем не изменилась. Та же раковина перед окном с видом на сад, на подоконнике ваза со свежесрезанными цветами. Тот же обеденный сервиз в том же антикварном шкафу. Та же кремовая плита рядом с камином, который, похоже, всегда горит. Тот же дубовый стол посередине, а потолочная полка над ним заставлена кастрюлями, сковородками, зеленью и посудой.

— Мари, называй меня просто Саммер.

— Ну да. Ты тогда была мисс Саммер, и сейчас будешь мисс Саммер. До тех пор, пока не встретишь хорошего мужчину, который позаботится о тебе.

— Мне не нужен мужчина, я сама могу о себе позаботиться.

— И что в этом хорошего?

В ее глазах вспыхивает огонек. Подозреваю, она в курсе того, что произошло прошлой ночью.

— Ну, не знаю, — ворчливо отзываюсь я, — но определенно меньше хлопот.

— Интересно. А теперь сядь. Тебе надо поесть. Ты слишком худая!

— Это не так.

Но я делаю, как она сказала. Выдвигаю стул