Самый чувственный год - Рэйчел Стюарт

— Да, — говорю я, хмурясь. Она же не всерьез?

— Миссис Кэтрин обычно поливала его там из шланга, — услужливо говорит Дэнни. — Его вещи еще должны быть там, шампунь, полотенца, щетки. Но если что-нибудь понадобится, просто дайте мне знать.

— Хорошо. Все будет в порядке.

Она опять направляет внимание на Руфуса. Дэнни ухмыляется как дурак, его глаза такие же радостные, как у собаки, которая прыгает у ног Саммер.

Я откашливаюсь.

— Дэнни?

Он вздрагивает и смотрит на меня.

— Да, сэр?

— В поместье все в порядке? Я бы хотел поговорить с тобой, обсудить возможные неприятности в связи с прогнозируемой непогодой. Если будет сильный снегопад, как пару лет назад, нам придется нелегко. Давай прогуляемся и все обсудим. Я возьму пальто.

Я направляюсь в заднюю часть дома. Саммер, сопровождаемая собакой, догоняет меня.

— Я тоже пойду.

— Тебе не нужно этого делать.

— Но я хочу пойти. Если уж собираюсь… Если мы собираемся здесь жить, я должна лучше узнать местность.

Я качаю головой, тихо фыркаю.

— Что?

Но я молча достаю непромокаемое пальто из кладовки.

— Ну, Эдвард, намекаешь на то, что я женщина и не могу?

— Нет, Саммер! — Я поворачиваюсь к ней, она смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Даже Руфус замер. — Это не имеет отношения к тому, что ты женщина. Все дело в тебе. Кто ты.

— Что? О чем ты говоришь?

Я качаю головой:

— Играешь в дом. Ведешь себя так, будто собираешься здесь остаться. А не ты ли недавно говорила, что никогда не задерживаешься на одном месте достаточно долго.

— Слушай, Эдвард, это совсем другое дело. Я хочу сделать то, о чем просила Кэтрин.

— Как долго, Саммер? Месяц, два?

Она не может не видеть, как сильно меня это тревожит. Или ей все равно.

— Ты знаешь, как долго.

— Ах да, год. А потом уйдешь и даже не оглянешься.

— Нет, все не так.

Я пристально смотрю на нее, стараясь успокоиться. Бабушка поставила нас в такое положение, и в том, что хочу гораздо большего, я могу винить только себя. Ее вины тут нет.

— В любом случае тебе не нужно вовлекаться в это, — стараюсь говорить мягко. — Я довольно долго управлял поместьем, знаю персонал и все порядки.

Она облизывает губы.

— Но я хочу помочь. Мне нравится быть чем-то занятой.

— Прошлой ночью ты сказала, что хочешь продолжить дело бабушки. Так сделай это. А я позабочусь об управлении поместьем.

Я засовываю руки в карманы и поворачиваюсь, чтобы уйти.

— Но, Эдвард, я думала… Прошлой ночью… Что мы…

Она замолкает, смотрит на меня, будто я должен закончить предложение за нее. Но я могу сейчас лишь погрузиться в водоворот воспоминаний о прошлой ночи. Она в моих объятиях, мои губы на ее губах, она доверилась мне.

Дыши. Говори.

— Прошлая ночь была ошибкой. Мы оба находились в странном состоянии. Возвращение сюда, наследство, воспоминания, твой кошмар. Все это.

— Хочешь сделать вид, будто прошлой ночи и не было вовсе? И все это ошибка?

— Именно этого я и хочу.

И я ухожу. Присоединяюсь к Дэнни на крыльце, оставив ее стоять там, едва не плача. Жестоко ли так легко сказать ей в лицо, что это ошибка? После того, что мы пережили прошлой ночью?

Но какова альтернатива? Признать, что это что-то да значит? И я хочу большего, намного большего?

— Черт бы все побрал!

— Простите, сэр. — Дэнни хмуро смотрит на меня.

— Ничего. Пошли.

Прежде чем я вернусь обратно, буду молить о прощении… И о будущем, которого, ясное дело, у нас нет…

Саммер

Я чешу собаку за ушком, наблюдая, как быстро удаляется Эдвард.

— Не переживай, Руфус. Он сердится только потому, что не знает, как справиться с прошлой ночью. Но ничего, надеюсь, все наладится. А пока, дружок, тебе пора принять ванну.

Руфус скулит, я наклоняюсь к нему.

— Будет весело, обещаю.

Это и правда было весело, когда Руфус пытался играть в прятки, пока я пыталась помыть его, а не всю комнату для обуви. В конце концов, дело было сделано, и пес благоухал.

— Одно дело готово, Руфус, но впереди еще много работы!

Например, продолжить наследие Кэтрин.

Было бы неплохо обсудить некоторые идеи с Эдвардом, хотя складывалось ощущение, что он просто отмахнется от меня, предоставив свободу действий. У меня никогда не водилось денег, чтобы помогать на таком уровне. Да, в Азии, Африке и Латинской Америке я работала волонтером, красила дома, строила школы, клиники, преподавала английский язык. Но иметь сейчас деньги, чтобы заняться благотворительностью, совсем другое дело. И на другом уровне.

Эта идея наполняет меня энтузиазмом и нетерпением действовать.

Что же касается реакции Эдварда… Я не могу винить его за осторожность, за то, что он держит меня на расстоянии. Не с нашей историей и не с тем, как я живу сейчас.

Однако от этого не легче.

Я иду наверх, чтобы переодеться из мокрой одежды во что-нибудь удобное и теплое. Руфус следует за мной по пятам.

Что теперь?

Я смотрю на собаку:

— Как насчет экскурсии?

Руфус одобрительно лает.

Мы отправляемся в тур по дому. Я безмолвно благодарю Кэтрин за еще один неожиданный подарок, в то время как настоящий подарок, само поместье, пробуждает так много воспоминаний.

Замок почти не изменился, за исключением ванных комнат, которые были модернизированы, удивительного лифта, смонтированного в самом центре замка, и кинозала, похожего на театр в миниатюре. Мы приближаемся к моей старой спальне. Здесь повсюду деградация и сырость. Полы, которые нужно чистить, стены, которые нужно заново оклеить.

Я подхожу к двери спальни и вижу, что плетеное сердечко все еще висит там, провожу по нему пальцами с горько-сладкой улыбкой. Руфус толкает мою руку, я смотрю на него сверху вниз.

— Когда-то давным-давно, приятель, это была моя комната.

Поворачиваю ручку, толкаю дверь. Петли протестуют, будто ими не пользовались годами, а внутри дневной свет приглушен тонкими задернутыми шторами. Мебель покрыта пыльными простынями, двухъярусные кровати разобраны, а стены оклеены теми же розово-белыми обоями с изображением фламинго и облаков.

Мгновение я просто стою, вбирая в себя все это.

Эдвард прав: комната требует ремонта.

Сырость здесь еще сильнее, она скапливается вокруг окон, в углах, в воздухе ощущается некоторая прохлада. Но ничто из этого не умаляет воспоминаний. Я по-прежнему слышу смех, представляю, как дети бегают вокруг, а я пытаюсь заниматься своими делами, уткнувшись в книгу о путешествиях, мечтая о приключениях, которые однажды испытаю.

— И я отправилась в эти приключения, — говорю я, глядя на Руфуса. — Повезло мне, да?

Вот только