Похвала - Сара Кейт

class="p1">Я никогда не считала себя сексуальным человеком, но не могу отрицать, что мне было приятно сидеть на этом троне, думать о том, что кто-то — определенный кто-то — находит способы доставить мне удовольствие, пока я была там, наверху. Меня взволновало, что мной так восхищаются в магазине, что я могу использовать свое тело так, чтобы это работало на меня. Чувствовать себя комфортно в своей собственной шкуре и выставлять это напоказ. Знать, что я, может, и не веточка и у меня не идеальная кожа, но это не значит, что я не могу быть сексуальной.

ПРАВИЛО № 10: КОГДА ТВОИ ДРУЗЬЯ НАЧИНАЮТ СОВАТЬ НОС НЕ В СВОЕ ДЕЛО, НИЧЕГО ИМ НЕ ГОВОРИ

Эмерсон

— Как дела с новой девушкой?

Мы с Гарретом сидим в баре, ждем остальных. Мы не говорили о сегодняшнем инциденте в клубе, но что касается нас с Гарретом, то нам действительно не о чем говорить. Для него Шарлотта просто еще одна сотрудница — потому что это именно то, чем она является, и для него не является чем-то неприличным разговаривать с ней или даже немного флиртовать с ней.

Обычно у меня нет секретов от своего лучшего друга, поэтому он не знает подробностей о том, как я нашел Шарлотту — секрет, который я не собираюсь хранить долго.

— Она идеальна, — отвечаю я, сделав глоток своего пива.

Гарретт делает вид, что сильно удивлен. Поднимая руки в воздух, он ведет себя так, словно только что увидел второе пришествие Христа или что-то в этом роде.

— Прекрати, — бормочу я.

— Может ли такое быть? Эмерсон Грант наконец-то кем-то доволен? Выпивка сегодня за мой счет.

— Очень забавно. Кроме того, она всего лишь секретарша, помнишь? Стандарты и ожидания значительно ниже.

— Это прекрасно. Я не могу смириться с тем фактом, что сам ее не нашел. Я просто счастлив, что у меня снова есть двадцать часов в неделю свободного времени, потому что именно столько я потратил, пытаясь найти идеальную девушку для тебя. Не говоря уже обо всех документах, связанных с назначением и переназначением каждой девушки. Это было утомительно.

— Что ж, я рад, что ты доволен, — отвечаю я.

— Нет. Я рад, что ты доволен. — Он смеется, делая глоток.

Поставив его на стол, он бросает на меня любопытный взгляд.

— И все-таки, где ты ее нашел?

Я морщусь. Думаю, лучше всего покончить с этим.

— Что ж…

Как раз в этот момент Хантер и Дрейк врываются в дверь, и не остается ни слова, чтобы сказать.

Наш деловой партнер Хантер и его лучший друг — двое самых громких и сквернословящих тридцатилетних мужчин, которых я когда-либо встречал.

За ними следуют жена Хантера, Изабель, и Мэгги, всеобщая правая рука. Оба ведут себя подобающе, подходяще для публики, сдержанно — в отличие от двух мужчин перед ними.

Мы все приветствуем друг друга, прежде чем занять свои места за тем же столом, за которым сидим каждый четверг вечером в течение последних восьми лет.

Это действительно идеальное место для наших встреч, так как мы редко видимся в течение недели. Кроме того, это единственное место, где смогут разместиться все — от Дрейка в джинсах и ботинках, прямо со строительной площадки, до меня в моем деловом костюме. И это не так уж плохо, что нам будет некомфортно, приводя сюда девушек.

— Что нового? — Спрашивает Хантер, когда они возвращаются из бара со своими напитками.

— Ну, Эмерсон только что сказал нам, что его новая секретарша идеальна.

— Хм… — произносит Мэгги в ответ, поджимая губы.

— О, для чего это было? — Спрашивает Изабель, явно уловив намек Мэгги.

— Она не та, кого я ожидала от Эмерсона, вот и все.

— Она всего лишь моя секретарша, — вставляю я, хотя, кажется, никто этого не слышит.

— Что с ней было не так? — Спрашивает Хантер.

— С ней все в порядке, — быстро выпаливаю я.

— О, та девушка, которую ты привел сегодня? С ней определенно не было ничего плохого.

На этот раз Дрейк наклоняется, чтобы присоединиться к разговору, многозначительно поводя бровью, и я тихо рычу в свой бокал.

Дрейк — друг Хантера, и, за исключением того, что он был прорабом на строительстве нашего первого объекта, он не имеет никакого отношения к нашему бизнесу. Он по-настоящему не ценит этот образ жизни, если не считать того, что он самый большой развратник в Брайар-Пойнт. И я имел в виду то, что сказал сегодня Шарлотте… он трахнет любую, кому больше восемнадцати.

— Достаточно, — быстро отвечаю я.

— Что? Она твой тип, не так ли? — Игриво спрашивает он. — Молодая, горячая, ходит за тобой повсюду, как щенок

Гаррет отвечает за меня.

— Оставь его в покое, Дрейк.

Я могу справиться с шутками Дрейка. Это не его вина, что он любит ваниль.

Он улыбается мне через стол, и я качаю головой, допивая свой напиток. Он может смеяться сколько угодно, но он никогда не прикоснется к Шарлотте. Я позабочусь об этом.

Встав из-за стола, я подхожу к бару, чтобы заказать себе второй напиток. Жестом позвав бармена, я позволяю своим мыслям вернуться к сегодняшнему общению с Шарлоттой. Я не уверен, почему я так отреагировал. Мне не следовало так загонять ее в угол. Черт, я здесь не в своей тарелке. Что, черт возьми, я знаю о работе с двадцатиоднолетней девушкой?

Шарлотта проявляет больше интереса к бизнесу, чем я ожидал, и я борюсь с тем, насколько это чертовски очаровательно и насколько сильно это дерьмо доставляет мне неприятности. Даже я должен признать, что беззастенчивое любопытство, особенно когда дело доходит до извращений и секса, чертовски сильно возбуждает. Нам обоим было бы гораздо лучше, если бы она была немного более тихой и напуганной, а не отправлялась на разведку и не попадала в неприятности.

Неужели образ ее на этом троне запечатлелся в моем мозгу? Конечно, так оно и было. Она великолепная девушка, и я провел большую часть своего дня, стараясь не пялиться на ее сиськи через эту полупрозрачную рубашку.

Но она девушка моего сына — прошлое, настоящее, будущее, не имеет значения.

Что, черт возьми, со мной не так?

Когда я возвращаюсь к столу, Гаррет наблюдает за мной.

— Ты все сидишь в своей голове, — говорит он.

Остальные о чем-то разговаривают на своей стороне стола, поэтому он тихо шепчет мне, чтобы это осталось между нами.

— Все в порядке?

Я провожу рукой по лицу.

— Все в порядке. Просто испытываю стресс. Мы открываемся через шесть недель, а