Мой любимый юрист - Анна Ардыкуца

А уже через сорок минут я стояла на пороге гостиницы и пыталась «поймать» падающую челюсть Романа Аренина.

— Охренеть! — Рома явно был в шоке от моего внешнего вида.

«Ну да, я могу иногда выглядеть, как голливудская дива, и что так удивляться-то? Аж глаза чуть из орбит не вылезли, а слюня до пола», — мысленно усмехнулась я.

Хотя и сам Рома — впрочем, как и всегда, — выглядел как с обложки самого навороченного глянцевого журнала, в которых он появлялся периодически. Светло-синие джинсы, сидящие прямо по фигуре, рубашка известного бренда тёмно-персикового цвета и модные «оксфорды» серого цвета в тон пиджаку.

— Ладно, так и быть, принимаю ваше восхищение, Роман Вадимович, — милостиво сказала я. — Пошли есть, а то столик потом найти вообще не сможем. Вечер пятницы всё-таки.

Рома подошёл совсем близко и, крепко обняв, притянул к себе. А потом прошёлся по виску губами.

— А может, ну его на фиг, этот ужин? Пойдём сразу в номер? Я сейчас завою и брошусь в Волгу. И будет это на твоей совести, жестокая.

«Мои мужчины сегодня сговорились, что ли? Сначала Кирилл, теперь Рома. Сами-то они какие? Я, между прочим, ещё и не ужинала, пока эту красоту наводила. Не на ту напали, господин Аренин!» — возмутилась я и, взяв его за руку, повела в сторону ресторана-бара-караоке «Джельсомино».

— Ага, щас! Я с обеда ничего не ела толком, так что, раз я тебе экскурсию провела, будь добр — корми давай меня.

Рома засмеялся.

— Ладно уж, пошли, накормлю, голодная моя. Тем более что мне твои силы сегодня очень даже понадобятся, — многозначительно посмотрев на меня, ответил он.

Я только посмотрела сердито и продолжила путь. Что с нахала взять?

В ресторан мы успели прийти вовремя, так как сели буквально за последний свободный столик. Многие выбирали это место для пятничных посиделок, ведь «Джельсомино» сочетал в себе всё, что ищут обычные люди в заведениях для отдыха, — весьма доступные цены, шикарную атмосферу, отличную и вкусную еду плюс возможность попеть и потанцевать. Судя по Роминому взгляду, он тоже его оценил.

Официантка подошла практически сразу, и мы, сделав заказ, взяли на аперитив по бокалу вина.

— За встречу, — произнёс Рома торжественно и сделал жест, предлагающий выпить на брудершафт. — Хоть для тебя она и не самая приятная.

— За неё, — согласилась я, выпила и легко коснулась его губ. — А насчёт того, что она неприятная, — это ты зря. Нет, правда. Я просто очень удивилась и разозлилась, что всё так неожиданно и скрытно.

— А как по-другому, Ань, если ты сама от меня «перекрылась» везде? Ответила бы хоть на одно моё сообщение — и не было бы неожиданности.

— Я же тебе уже говорила, что считала — и до сих пор считаю, кстати, — что так будет лучше, — похоже, пришло время нам поговорить начистоту. — Даже то, что происходит сейчас, у меня в голове не укладывается до конца, Ром.

— О, комплексы попёрли! — закатив глаза, воскликнул Аренин.

— Не комплексы, не комплексы! Но я же понимаю, что тебе просто заняться нечем, вот ты и гоняешься за мной по всей стране, как бешеный орангутанг. Модельки, видать, приелись, поэтому и проснулся у тебя интерес.

Развить мысль не дал принёсший заказ официант. Но Рома всё запомнил и отчеканил:

— Ань, ешь. И если я ещё раз услышу этот твой бред — рассержусь уже по-настоящему.

Я лишь фыркнула и принялась уплетать закуску. Кормили здесь действительно очень вкусно — меню содержало не менее двадцати пяти страниц различных салатов, мясных и рыбных блюд, десертов и напитков. А поскольку я была голодной просто до ужаса, заказала себе еды от души. Ромка даже удивился.

— Что? У меня с обеда ни крошки не было во рту, так что не надо на меня так смотреть, — возмутилась я. Мой спутник рассмеялся:

— Кушай давай.

Полное расслабление настигло меня с первым кусочком, попавшим мне в рот. Мы ели и говорили о многом. О том, как живём сейчас. О нашей работе. О прежней жизни. О том, как Рома смог достигнуть такого успеха и через что ради него прошёл. Сколько не то что работал — пахал. И, конечно, личной жизни. С огромным интересом он расспрашивал о моей Динке и отношениях с Кириллом. Причём мне почудился мелькнувший в его глазах при этом огонёк ревности. И без стеснения он сам рассказал о своих романах. Даже удивил их немногочисленностью. Я была уверена, что про многие мимолётные связи он просто умолчал. Да и ладно! Но открылся для меня Рома совершенно с другой стороны, не тем уже совсем чёрствым и напыщенным снобом, каким казался совсем недавно. А как загорелись теплотой его глаза, когда он говорил о родителях! Оказалось, что он даже весьма активно занимается благотворительностью, но не афиширует. Уж не знаю, специально он это делал или был на самом деле такой, но многое в нём виделось мне совсем по-новому.

А ещё мы пели. Правда, неважно, но от души. И танцевали. Даже не заметили, как пролетело целых два с половиной часа.

Выходя из «Джельсомино», мы обнимались и весело смеялись, пребывая просто в потрясающем настроении. На улице было хоть и прохладно уже, но по-осеннему — не зябко, а приятно. С Волги дул лёгкий ветерок, а по Набережной гуляли отдыхающие горожане.

— Прогуляемся, может? — посмотрев Роману в глаза, спросила я. — Погода так и шепчет.

— С ума сошла? Я так безумно соскучился, — притянув меня совсем близко, на ушко прошептал он, а потом поцеловал. — Не мучай больше.

И повёл меня в направлении гостиницы.

Странно даже, но в лифте мы ехали, просто прижавшись друг к другу и крепко обнимаясь, никаких поползновений на большее. Правда, Ромка всё время утыкался в мою макушку, вдыхая запах волос.

— Как же ты божественно пахнешь, — шептал он снова и снова. — Обалдеть.

А потом мы спокойно вошли в номер, не накидываясь друг на друга с поцелуями и срыванием одежды, как обычно. Как будто давно женатая супружеская пара пришла из ресторана домой. И было в этом что-то особенное, некий новый уровень, нежели просто секс. Это была близость, духовная близость.

Я сняла сапоги, прошла в номер и осмотрелась. Ожидаемо в нём всё тоже было оформлено в стиле «дорого-богато», плюс огромная кровать с нежно-голубого цвета покрывалом.

Сняв пальто, я кинула его на кресло и замерла. Рома подошёл сзади и обнял.

— Знаешь, так странно. Вроде веду себя, как заправская шлюха,