Ирландский спаситель - М. Джеймс

Его гэльский акцент усиливается по мере того, как он говорит, явный признак того, что я начинаю его раздражать, и, по правде говоря, я вряд ли могу его винить. Но я тоже зол, зол на него за то, что он давит на меня, на моего отца за то, что он был предательским ублюдком, который в первую очередь поставил меня в такое положение, из-за моего брата за то, что он ушел.

— Возвращайся в Бостон сам, — резко говорю я, отворачиваясь. — Я позвоню тебе, когда у меня будут новости. До тех пор не беспокой меня больше.

— Лиам…

— Уходи! — Я не смотрю на него, хотя в глубине души знаю, что причиняю боль только одному из немногих оставшихся людей, которые все еще заботятся обо мне. — Это приказ, Найл. Или ты бы тоже меня ослушался?

Наступает минута молчания, а затем я вижу, как Найл щелчком выбрасывает остатки своей второй сигареты, тоже отворачиваясь от меня.

— Конечно, нет, — тихо говорит он. — Ní ghéillim ach do d'ordú (ирланд. Я подчиняюсь только вашим командам).

Его шаги удаляются вдаль, снова оставляя меня наедине со своими мыслями на балконе, компанию мне составляет только теплый ветерок раннего лета. Я должен вернуться внутрь, я знаю, но пока не хочу. Я хочу остаться здесь еще немного, с тишиной и мыслями об Ане, которые одновременно терзают меня и дают ощущение цели.

Звук открывающейся двери и шагов вырывает меня из моих мыслей, и я напрягаюсь, стискивая челюсти от раздражения.

— Найл, мне казалось, я сказал тебе…

— Это не Найл, — говорит женщина, и на одно безумное мгновение я думаю, что это Ана, и она вернулась и нашла меня здесь.

Но потом я поворачиваюсь и вижу, что это София.

ЛИАМ

Ее лицо мягкое и слегка обеспокоенное, когда она подходит ко мне, и я изо всех сил пытаюсь не дать своему раздражению захлестнуть меня.

— Это из-за Сирши? — Прямо спрашиваю я, поворачиваясь к ней лицом. — Потому что, если это так, я уже сказал Найлу…

— Это не из-за нее. — София подходит ко мне, присоединяясь к перилам, глядя на город. — Это из-за Анны. Я хотела поговорить с тобой перед тем, как… Ну, Лука сказал, что ты уезжаешь завтра. Попытаешься найти ее.

— Таков план. — Я с любопытством смотрю на Софию. — С Максом и Левином, если все пойдет по плану. Ты пришла сюда не для того, чтобы сказать мне не идти?

София тихо смеется.

— Зачем мне это делать? Ана моя лучшая подруга. Если есть хоть малейший шанс, что кто-нибудь найдет ее, я сделаю все, что в моих силах, чтобы подбодрить его.

Я не могу удержаться от смеха над этим.

— Все остальные, включая твоего мужа, кажется, одержимы желанием удержать меня в Бостоне и заставить жениться на Сирше.

София пожимает плечами.

— По-моему, она достаточно милая девушка. Но я даже толком ее не знаю. Если тебе суждено жениться на ней, это твой собственный долг и бремя, чтобы разобраться, но я вряд ли собираюсь советовать тебе не пытаться найти Ану из-за этого. Я достаточно эгоистична, чтобы вернуть свою лучшую подругу, чего бы это тебе ни стоило, если ты готов пойти за ней.

Ее откровенная честность шокирует меня, но я ценю это.

— Ты очень прямолинейна, — замечаю я, с любопытством наблюдая за ней. — Хотя это соответствует тому, что Лука говорил о тебе. Полагаю, я не так уж хорошо тебя знаю, несмотря на то, через что мы все прошли за последние недели.

— Ты и Ану плохо знаешь. — София оценивающе смотрит на меня. — И все же ты готов поставить на карту свою помолвку и положение, чтобы пойти за ней. Почему?

Я открываю рот, чтобы ответить на вопрос, но она продолжает говорить.

— Брак по договоренности, это не новость для такого мужчины, как ты. Мой брак с Лукой был устроен, и ему это не понравилось, но он все равно это сделал. Виктор активно устраивал свой брак с Катериной, а ее муж до этого был устроен для нее. Любовь не часто становится фактором свадьбы в криминальных семьях, я знаю это достаточно хорошо. В конце концов, нам с Катериной повезло, несмотря на то, чего это стоило. Так почему же?

На вопрос должен быть серьезный ответ, и я делаю паузу на мгновение, чтобы придать ему тот вес, которого он заслуживает.

— Я чувствую, что люблю ее, — говорю я прямо, отдавая Софии ту же честность, что и она мне. — Я знаю, это смешно. Никто не может любить ту, кого знает так недолго, как я знал Ану. Но я не могу избавиться от мыслей о ней. Она постоянно у меня в голове. Я до мозга костей чувствую, что на мне лежит ответственность за то, чтобы пойти за ней. И все, что мне нужно сделать, это вспомнить тот день, когда я разговаривал с ней в саду. Но в ней было что-то такое…

— Ты одержим ею. — София бесстрастно смотрит на меня. — Мужчинам нравится думать, что они спасают женщин, не так ли? Это доводит вас всех до безумия. И я не могу солгать и сказать, что это не сексуально. У Луки было такое собственническое желание ко мне… — Она качает головой, слегка краснея. — У него это до сих пор. Я вижу это в Викторе, и я могу видеть это в тебе. Но ты должен понять, Лиам, если ты собираешься это сделать… — она делает паузу, ее глаза широко раскрыты и настороженны. — Ана, к которой ты стремишься, та Ана, с которой ты познакомился, это совсем не тот человек, которым она была раньше.

Я моргаю, глядя на нее, неуверенный в том, что София пытается донести до меня.

— Я знаю, что ей причинили боль, физическую и эмоциональную, — говорю я наконец. — Лука и Виктор были довольно экспансивны по этому поводу, на самом деле. Они неоднократно говорили мне, что она… — Я колеблюсь, мне не нравится это слово. — Сломана. И у меня есть глаза, я мог видеть, что она была в инвалидном кресле, но, когда я разговаривал с ней, я не видел сломленную девушку. Я видел кого-то, кто пострадал, кто нуждался в уходе, но я…

— Все еще видел кого-то совсем другого, — говорит София, прерывая меня. — Смотри. — Она выуживает свой телефон из сумочки-клатча, поворачиваясь спиной к перилам, чтобы я мог видеть экран. Она показывает фотографии месячной давности, а затем за год или больше, задолго до ее брака с Лукой.

Она права.