Праведник поневоле - Мэдлин Хантер

– Семейные дела отнимают почти все время. – Объяснение выглядело правдивым, хотя жест недостаточно убеждал. В Леклер-Парке Верджил пробыл ничуть не дольше, чем в Лондоне. Из всех друзей Верджила Бершар более остальных чувствовал фальшь.

– Я часто скрываюсь в своем северном имении – там не нужно быть виконтом, – прибавил он на случай, если Адриан все же заподозрил его в лукавстве. – Очень мило с твоей стороны навестить меня здесь и избавить от этой тяжкой повинности.

– К сожалению, это не светский визит. Давай выйдем, и я тебе все объясню.

Верджил с любопытством проследовал за Бершаром. Они прошли подъездную аллею и дошли до места, где окружавшая дом дорога обрывалась. Там в тени под деревом стоял экипаж, в котором сидел седовласый господин с выдающимся вперед крючковатым носом.

Верджил оттащил Адриана в сторону.

– Мог бы предупредить, что привез Веллингтона.

Герцог, по-видимому, услышал его слова.

– Это я попросил Бершара доставить меня сюда, но не объявлять о моем прибытии, и он с точностью исполнил свою миссию, – проскрипел Веллингтон, выходя из экипажа.

– Ваша светлость, вы оказали мне честь своим визитом!

– Это не визит, посему я попросил Бершара вызвать вас ко мне сюда. Не сочтите мой шаг оскорблением для вашей сестры, Леклер, у меня попросту нынче нет времени на салонные разговоры. – Он взмахнул тростью. – Вот приятная, тенистая тропа. Давайте немного пройдемся.

Верджил двинулся вперед, держась возле Адриана, которого Веллингтон сделал своим протеже, – покровительство важной особы обеспечивало третьему сыну графа Динкастера место в палате общин.

Несколько минут тишину нарушало лишь мерное постукивание трости о землю. Герцог даже не пытался заполнить ее какими-нибудь незначительными замечаниями.

– Я приехал говорить с вами по весьма щекотливому делу, – наконец начал он. – Чтобы начать этот разговор, невозможно найти приличного повода, и я буду прямолинеен. Я приехал расспросить вас об обстоятельствах смерти вашего брата. Случаи непредумышленных самоубийств от выстрела всегда вызывали во мне интерес. Сделать такое непросто. Я хотел бы знать, точно ли с вашим братом произошел несчастный случай, не было ли это самоубийством.

Верджил с возмущением посмотрел на Адриана, но в ответ на его взгляд друг едва заметно отрицательно покачал головой. Получив знак того, что Адриан не предал и не проболтался, Верджил немного успокоился.

– Да, это было самоубийство, о чем известно только членам семьи и узкому кругу друзей.

– Я ценю ваше доверие. Очень прискорбно, однако, что мои опасения подтвердились. Скажите, вы никогда не находили странным то обстоятельство, что за одну неделю произошло два самоубийства значительных особ – вашего брата и Каслрея?

– Мой брат был подвержен приступам черной меланхолии, а министр иностранных дел являлся душевнобольным. Эти случаи никак не связаны.

– Я в этом не уверен, Леклер. Вашего брата могли шантажировать. Вы не находили каких-нибудь доказательств? Я спрашиваю об этом потому, что имеются указания на то, что Каслрея шантажировали.

– Я думал, эта версия уже похоронена, причем вами же.

– Принимая во внимание общественное положение Каслрея, я не мог допустить, чтобы подобная информация распространилась. Этот человек был явно нездоров, и я считал эту версию недостоверной. Однако при нашей последней встрече Каслрей обмолвился о каком-то письме, намекал на свой страх перед разоблачением.

Разоблачение. Верджил сразу понял, к чему клонит герцог.

– Как вы уже упомянули, он был нездоров.

Прежде чем заговорить снова, Веллингтон сделал несколько шагов.

– Автор письма заявлял, будто у него имеется доказательство некоей преступной деятельности.

Верджил остановился, вынуждая к тому же Адриана и Веллингтона.

– Итак, после долгих размышлений эта подробность заставила вас заключить, что мой брат имеет отношение к упомянутой деятельности?

– Да выслушай же до конца! – потребовал Адриан.

– Не хочу ничего слышать, черт побери!

– Мне понятен ваш гнев, Леклер. Уверяю вас, единственная связь, которую я усматриваю между этими двумя самоубийствами, – возможный шантаж. – Голос Веллингтона посуровел. – Я повторяю свой вопрос: у вас есть причины предполагать, что вашего брата шантажировали? А чтобы у вас не появилось желания слукавить и тем самым обелить его имя, позвольте заметить, что, по-видимому, сейчас готовятся новые жертвы, и происшествие с лордом Фэрхоллом на охоте в мае было вовсе не случайным. Я думаю, нам еще предстоит стать свидетелями многих смертей и несчастий, если мы не докопаемся до сути.

Верджила охватила ярость, в нем все клокотало; однако его гнев был вызван не суровым тоном Железного герцога. Веллингтон хранил тайну почти год, не в состоянии решить, насколько он прав в своих подозрениях о характере этих случаев и существующей между ними связи.

– Да, я думаю, Милтона шантажировали. И полагаю, именно поэтому мой брат покончил с собой. Он оставил письмо – я нашел его в бумагах, которые, он знал, я буду разбирать, как только управление имением перейдет в мои руки. В письме имелись намеки на предательство, вот только не знаю чье – его или кого-то другого. В основном он писал о семье и о том, что, пока мы не погибли, ему лучше сойти со сцены. Мне хотелось верить, что Милтон имел в виду наши финансы, которые находились в ужасающем состоянии. Однако в моей душе уже тогда шевельнулось подозрение: уж не направлял ли кто-то его руку с пистолетом.

Мужчины присели на упавшее дерево, и, пока Верджил рассказывал, Веллингтон, слушая его, чертил на земле тростью какие-то фигуры.

– Допустим, что шантаж присутствовал в обоих случаях. Была ли его целью смерть несчастных? – проговорил Адриан.

– В этом весь вопрос. – Веллингтон кивнул.

– Для моего брата, возможно, единственной причиной было наше финансовое положение. Никто никогда не догадался бы о его неплатежеспособности – об этом никому не было известно. Брат тратил деньги с легкостью, так, будто не испытывал никаких затруднений.

– Как правило, считается, что шантажист хочет лишь пустить кровь своей жертве. Однако выбор времени… Мы получили доказательство существования в стране радикалов, замышляющих убийство членов правительства и палаты лордов. Подумайте, насколько проще и вернее действовать таким путем…

– Мой брат не был выдающимся политиком.

– Но он интересовался политикой.

– Всего лишь абстрактный интерес, не более.

– Но это могло привести вашего брата к сближению со сторонниками насилия, которые стремились вовлечь его в дело, а через него и других, – заметил Веллингтон. – Быть может, в отношениях вашего брата с этими людьми не содержалось ничего противозаконного, но те впоследствии могли использовать эту связь против него.