Маша без медведя-2 - Ольга Войлошникова

Автобусы гимназии чинно въехали на площадку, и местный распорядитель замахал флажками, указывая им место на парковке среди самых дорогих машин. Я удивилась, а Маруся усмехнулась:

— Императорский герб на двух бортах. Хотела бы я посмотреть на того, кто выскажет своё недовольство таким соседством!

Действительно.

Вопреки моим ожиданиям, всё происходило не на улице, а в огромном крытом комплексе. Внутри было тепло. Мы оставили вещи в обширном гардеробе, похожем на театральный, а дальше стало понятно, почему сегодня с нами гораздо больше классных дам, чем даже классов — собственно, здесь присутствовали все воспитательницы, кроме двух дежурящих на первом и втором отделении. Соревнования будут происходить по разным видам… э-э-э… спорта? В общем, по разным категориям, и в кои-то веки воспитанницам предоставлялся самостоятельный выбор: куда пойти и на что посмотреть.

— Я бы с удовольствием посмотрела на котиков, — вдруг сказала Анечка. — Или хотя бы на буфет.

После эпизода с отказом от балетной подготовки, на Анечку периодически нападал дух бунтарства. Иногда как сейчас — бессмысленный и беспощадный.

— Пошли с нами на футбол! — подхватила её под руку староста Шурочка, не дожидаясь, пока кто-нибудь из класснух закипит. — Поглазеем на толпу бегающих парней.

— А буфет нам потом покажут, не переживай, — поддержала подругу Соня, вцепляясь в Анечкин локоть с другой стороны.

Мы с Марусей переглянулись:

— Это, кажется, связано с мячом и ногами, — наморщила лоб она, — извини, я не сильна в мужских видах спорта.

— Мне, в сущности, всё равно.

— Мне тоже… — и мы потянулись вслед за девчонками.

Ну, допустим, футбол.

Вокруг большого прямоугольника поля внушительным овальным амфитеатром возвышались трибуны. Нас усадили на ряд, позади которого шла довольно широкая дорожка — должно быть, опять для того, чтоб никто бесконтрольно ни с кем не знакомился.

По полю бегала целая куча парней в футболках и трусах. Зрелище, с учётом строгости местных нравов, вроде бы даже вызывающее, но никто в обморок не падал — значит, здесь можно. На построении я не удосужилась их посчитать, и теперь синие и красные пятна прям-таки рябили у меня перед глазами.

— Итак, дамы, за кого болеть будем? — азартно спросила Шура.

— Предлагаю за тех, кто победит, — выступила с оригинальной мыслью Соня. — А что? Самая верная стратегия.

— Ну, нет! — возразила Анечка. — Это неспортивно. Давайте выберем кого-нибудь и будем болеть за них насмерть, даже если их в лепёшку растопчут.

Они начали обсуждать, в какой команде молодёжь каких кланов бегает, и ст о ит ли за них болеть вообще, а я внезапно потеряла нить разговора. Да я вообще перестала их слышать, потому что внезапно поняла, что синим подыгрывает маг! Он сидел где-то совсем рядом, и проходящая направленная волна маны в этом скудном на магию мире произвела на меня такой эффект, что я поняла чувства Баграра, когда у него шерсть на загривке вставала дыбом.

Я полуобернулась к Марусе и улыбнулась:

— Смотри на меня и разговаривай.

— Что случилось?

— Очень близко маг, и я пытаюсь понять — кто он.

— Где-то позади нас?

— Кажется, да. Я почувствовала движение энергии.

— Ну, тогда давай я в двух словах опишу тебе, кто выше нас по сектору.

Пока происходил мини-экскурс в близсидящие клано-родовые кучки, маг нашёлся — в четвёртой ложе. Парень в тёмном мундире, обыкновенный во всех отношениях, если бы не длинные каштановые волосы, собранные в хвост. Такие мужские причёски здесь редкость, дядьки в основном короткостриженные.

Он следил за полем со скучающим лицом, но взгляд был слишком уж сосредоточенным. Вот оно! Узконаправленная волна маны прошла, и игрок в красном подскользнулся, потеряв мяч. Девчонки с досадой выдохнули: «Н-н-н!» На ледышке подскользнулся, между прочим, так-так… Маг-стихийник, говорите? Или нет?

— А что, за которых мы там решили болеть?

— За красных, — с похвальным равнодушием сообщила Маруся.

Ах, за красных…

Если я выставлю щит, это же должно быть слишком очевидно, так? Тогда мы будем точечно…

— Всё, — сказала Маруся, — разворачиваемся, а то Домна уже готовится молнии метать.

Да и ладно. Мне теперь туда смотреть не надо. Мне можно и вовсе не смотреть.

ЧЕСТНО СКАЗАТЬ, ХУЛИГАНСТВО…

Чинные поначалу зрители тем временем постепенно превращались в азартных болельщиков: сжимались кулаки, горели глаза, люди кричали, свистели, топали, забыв про пристойную солидность. Мне следить за ходом игры было некогда, я изо всех сил прислушивалась к «шерсти на загривке». Когда следующий магический залп пронёсся над моей головой, я успела лишь добавить ему хаоса и чуть сбить прицел. Целый сектор на противоположной стороне трибун дружно чихнул. Скажите спасибо, что не описался или чего ещё похуже. И, кстати, я не подписывалась под обязательством сохранить первоначальный стихийный посыл. Так что пусть удивляются.

Тэ-э-экс, сейчас мы аккуратнее…

— Давай! Давай! — с жаром закричала Анечка, разом перекрыв ближайших крикунов.

Домна хотела сделать ей замечание, но только рукой махнула. Поняла, видать, что не докричится. Я отвлеклась на них и чуть не прозевала следующий бросок.

Хоп!

У мужика в черно-белой полосатой рубахе, бегающего вдоль края поля, разом развязались шнурки, и со следующим шагом он растянулся во весь свой немелкий рост.

— Судью на мыло! — закричали откуда-то сбоку.

Упс! Судья… Ну, извините.

Маруся достала из кармашка зеркальце, поправила волосы и сообщила мне:

— Какая-то девица белобрысая к нему прибежала. Спорят. Озираются во все стороны. Кажется, подозревают, что источник их волнений на противоположной стороне поля.

Что, не ожидали, ребятушки?

— Дай мне на минуточку.

Я получила зеркальце и тоже под видом поправления причёски нашла нужную нишу. Ну, точно — стихийники! Девица огненная. Они когда готовы к бою, в глазах промелькивать начинает…

— Интересно, рискнут ещё на раз или нет?

— Сто процентов — рискнут. Попытаются вычислить.

Ах, вот как. Ну, тогда будьте готовы…

Следующая волна предназначалась явно не футболистам, а вскрытию неизвестного мага — была она куда слабее и расходилась широким веером. В ответ из десятка разных точек в сторону ложи с этими магами рванула и закружилась над ними иллюзия птичьей стаи. Птицы орали. И всё это было, попросту говоря, наведённым изображением — м о роком —