Омела для Амели - Елизавета Рождественская

— Так ты работаешь бок о бок с отцом? — спросила Беатрис, когда разговор зашёл о семейном наследии. — Нравится это направление, или просто опыта набраться?

— Изначально действительно хотел набраться опыта, а потом затянуло, — улыбнулся Кристиан. — У нашего бренда интересная история создания. Для меня всегда она звучала как легенда, поэтому, куда идти, я особо не раздумывал.

— О, мы с Амели обожаем легенды! — воскликнула женщина.

— Амели особенно, — парировала девушка, тем не менее даря мужчине тёплую улыбку. — Расскажешь?

— Что ж… — Кристиан потёр подбородок и на секунду задумался. — В один скучный учебный день трое друзей — Гаспар Тома, Ив Гатро и Десмон Куслан решили отправиться в путешествие. Они колесили по странам, подрабатывая то тут, то там, а на вырученные деньги покупали всякие вещицы. Вернувшись в Париж, они открыли небольшой магазинчик на бульваре Сен-Жермен, где продавали разные интересные предметы интерьера, ткани из натурального шёлка и аромамасла. Дело пошло, а запросы на аромамасла и их комбинации увеличивались. Тогда один из воодушевлённых дельцов решил полностью перепрофилировать магазинчик в парфюмерный, и не просто так, а с размахом. Друзья поддержали его, и вскоре, взяв кредиты и ссуды, они объявили об открытии своего Дома парфюмерии, где занялись производством ароматов, ароматических свечей и диффузоров. Друзья не боялись экспериментировать, и порой сочетания были настолько редкими и удачными, что к ним стали обращаться за отдельными линейками ароматов целые концерны и известные бренды. Так появился «Аромат твоей души». Ив Гатро давно отошёл от дел, предпочитая жить в солнечной Испании, Десмон Куслан покинул наш мир, подарив Парфюмерному дому его самые знаменитые ароматы и имя, а Гаспар Тома и по сей день руководит компанией, стараясь не потерять самое главное, что было важно для его закадычных друзей — душу.

Комнату накрыла тишина, было слышно, как где-то на улице раздаются залпы салютов и счастливые крики людей, а стрелки часов тикают, медленно приближаясь к одиннадцати часам.

— В реальности всё не так идеально и романтично, но в детстве я об этом не думал, — тихо добавил мужчина. — Казалось, если я пойду работать к отцу, то попаду в волшебный мир, где происходят чудеса.

— Красивая история, — прошептала Амели. — Твой отец достоин уважения. Сохранить душу бывает порой сложнее всего.

— Если бы он почаще об этом вспоминал… — ответил Кристиан. — Но я рад, что эта история повлияла на мой выбор. Я вижу перспективы и, кстати, делаю ставки на наш с Амели проект.

— С таким подходом у вас обязательно всё получится, — улыбнулась Беатрис. — Амели девочка упорная, вся в отца.

— Не будем о грустном, — нарочито бодро воскликнула Амели. — Предлагаю зажечь бенгальские огни и загадать желания. Завтра ещё столько дел, а послезавтра у нас уже поездка в лабораторию. Мне звонили и сказали, что пробные сочетания готовы.

— Бенгальские огни и желания — это ещё одна традиция? — заинтересованно спросил Кристиан. — За этот вечер я узнал больше традиций, чем за весь курс по быту и культуре Франции в своё время.

— О да! — радостно принялась объяснять мадам Дюваль. — Финальная традиция рождественского вечера. Зажигаешь бенгальский огонь, а пока он горит, подробно и в красках рассказываешь ему о своём желании. Всегда сбывается.

— Да? — Кристиан покосился на Амели. — В красках и подробностях, значит… Отлично, я в деле.

Амели поймала его взгляд, широко распахнула глаза и поспешно встала из-за стола.

— Я принесу! — крикнула она из глубины квартиры.

— Ты хороший мальчик, Кристиан, — внезапно произнесла Беатрис. — Я рада, что ты пришёл.

От такого простого и тёплого признания в груди стало тесно. Казалось, этот вечер окончательно перевернул всё представление Кристиана о людях и счастье. Он улыбнулся женщине и, повинуясь внезапному порыву, протянул свою руку и сжал её ладонь, лежащую на столе. Она одарила его понимающим взглядом.

— Принесла! — Амели положила на стол спички и три серебристые палочки. — Начинаем?

Как никогда, Кристиан знал, чего хочет. За искрами бенгальского огня он видел пронзительный янтарный взгляд и надеялся, что их желания похожи.

Немногим позже они вдвоём стояли в полумраке коридора.

— Спасибо, что пришёл, — Амели сняла с вешалки его пальто. — Было невероятно уютно.

— Амели…

Девушка вопросительно склонила голову.

— Твои родители, они… — Кристиан неловко замолчал, ругая себя за несдержанность.

— Погибли… — ответила Амели и опустила голову. — Но это было давно, я их совсем не помню. Ба наполнила моё детство настоящей сказкой, так что, всё хорошо и…

Она не договорила. Кристиан прижал её к себе, пряча в объятиях. Говорить не хотелось. Нет. Хотелось показать ей, что он тот, в чьих руках она может укрыться ото всех проблем. Хотелось, чтобы она почувствовала это. Наконец маленькие ладошки обхватили его торс, и девушка выдохнула.

— Спасибо… Кристиан.

— Буду ждать послезавтра, карамельная девочка, — прошептал он, глубоко вдыхая вишнёвый аромат. — Спасибо, что подарила мне чудо Рождества.

Кристиан припарковал машину на открытой площадке жилого комплекса, желая прогуляться. Морозный воздух приятно холодил разгорячённое лицо, хотелось смеяться и поздравлять всех вокруг. Но, подходя к той части дома, где располагались брендовые бутики и кофейни, он резко остановился. Сердце на миг замедлило бег, а в лёгких стало нестерпимо горячо. Кристиан смотрел на девушку, стоявшую у ярко освещённой витрины, и не верил своим глазам. Захотелось ущипнуть себя, чтобы прогнать кошмарный сон, преследовавший его много месяцев. Но она всё стояла, увлечённо листая что-то в телефоне.

Тот же точёный профиль, нежный румянец на светлой коже. Волосы… нет, цвет волос был определённо другой. Кристиан сделал шаг, пытаясь убедить себя, что он всё-таки ошибся, но девушка повернулась и подняла на него свои хрустально-голубые глаза, а затем счастливо улыбнулась.

— Крис… — произнесла она и бросилась к нему на шею.

Глава 16

Огромные панорамные окна в пол открывали вид на сияющий огнями Париж. Праздник всё ещё искрился в воздухе, заставляя людей выходить на улицы весёлыми шумными кучками. Кристиан сидел на полу, приложив к холодному стеклу свою пылающую голову, и безучастно смотрел на ночной город.

В тот момент,