Избранница Дикой Охоты - Мари Дюкам

Медведь уверенно шёл сквозь чащу, оставляя за собой широкую тропу. Оглянувшись, я с трудом удержалась от удивлённого возгласа: следы, сломанные ветки, содранный со стволов мох — всё это возвращалось к первозданному виду. Найти нас по следу было невозможно.

Впереди показались отсветы огня, которые я сначала приняла за игру воображения. Но нет: стоило зверю преодолеть широкую полосу спутанного кустарника, как мы вышли на поляну, посреди которой ярко горел костёр. Пламя взмывало в небеса, отбрасывая снопы искр, а за ним виднелась фигура в чёрно-белом плаще. Капюшон не скрывал лица, при одном взгляде на которое захотелось развернуть медведя и помчаться обратно к замку.

На поляне стояла женщина, правая половина лица которой была молода — ни единая морщинка не портила её гладкую, как у статуи, кожу. Зато левая часть принадлежала столетней старухе. Сморщенная, с мешком под глазом, бородавкой на губе и скрюченным кончиком носа, она походила на классическую Бабу Ягу из сказок. Женщина улыбнулась, демонстрируя отсутствующий зуб с одной стороны — и идеальную улыбку, как с рекламного плаката, с другой.

Медведь лёг на пузо перед женщиной. Она небрежно потрепала его за ухо, не отводя от меня взгляд. Пришлось спускаться, хоть мне всё это и не нравилось.

— Ты быстро учишься, — похвалила меня женщина, но не поручусь, что в одном из её голосов не проскользнул хорошо скрытый сарказм.

— Кто вы? — спросила я в лоб, не собираясь тянуть время. — Что вам нужно?

— Когда-то меня знали под именем Хильдра. Люди приносили мне жертвы каждую осень и весну, молили о пощаде и благодарили за дары. Но сейчас я почти забыта. — Её лицо исказилось злобой. — Мне нужно от тебя тоже, что и всем в Алатруте: верни Триединую в мир, чтобы мы не исчезли в забвении.

Опять двадцать пять! Меня так начала подбешивать эта присказка про богиню, что я даже не собиралась скрывать раздражение.

— Я уже говорила той девушке в роще при замке, повторю и вам: я не могу вернуть эту вашу Триединую!

— Ты ошибаешься, — уверенно возразила женщина.

— Дайте угадаю, этого не сделать, не убив повелителя Дикой Охоты? — с едкой издёвкой спросила я и продолжила, не дожидаясь ответа. — Вот только я видела его! Более того, я видела его дар! Да он прикончит меня одним словом, как вы не можете этого понять?!

Моя яростная речь почти перешла в крик, правда на Хильдру она не произвела впечатления. Женщина снисходительно улыбнулась, поправила длинные рукава накидки. Когда она снова подняла на меня взгляд, её глаза блеснули золотом.

— Ты ошибаешься, — повторила она.

Из горла вырвался то ли рёв, то ли крик. Хотелось вцепиться в её плащ и хорошенько встряхнуть.

Сорвав с плеч мешок, который каким-то чудом не забыла в избе, я вытащила кухонный нож и бросила его под ноги Хильдре. Та отступила на полшага, будто брезговала прикасаться к человеческому оружию.

— Я не владею мечом, луком, арбалетом — ничем, что может представлять угрозу для повелителя Дикой Охоты. Вот всё моё оружие! — прокричала я, не сумев сдержать отчаяние в голосе. — Хейдрека это лишь рассмешит. Он им же меня и убьёт, а вам придётся искать новую «возвращательницу» для своей богини! Надеюсь, теперь понятно — я не та, кто вам нужна.

— Мои сёстры отдали свою силу ради тебя, а ты… — с презрением начала Хильдра, но я её перебила.

— Мне жаль, но я не подхожу для этой роли. Вы поставили не на ту фигуру. Мне не нужна ваша сила, я готова её вернуть, только отправьте меня домой.

В следующий миг женщина оказалась передо мной. Я не успела отпрянуть, как она схватила моё запястье своей сморщенной старушечьей рукой. Несмотря на возраст этой её половины, хватка у Хильдры оказалась цепкой. Вывернув кисть так, что я аж ойкнула, она резко дёрнула меня к себе.

— Это верно, ты не достойна дара, который получила, если так легко собираешься сдаться. Мои сёстры отдали жизни. Их не вернуть, а тебе не вернуться. — От её угрожающего шёпота мороз пробежал по коже. — Тебе не нужен меч, арбалет или лук, глупая девчонка. Единственное, что поможет выстоять против Дикой Охоты, это Призыв. Если бы у нас был второй шанс… Но здесь оказалась именно ты, и выход из этой игры есть лишь один: повелитель должен умереть.

Хильдра разжала пальцы, брезгливо тряхнула кистью. Отдёрнув полы плаща, она обошла меня по кругу, я же поворачивалась следом, боясь оказаться к этой нервной дамочке спиной.

— Ты не веришь в полученный дар, — уже спокойнее сказала женщина. — Это, а не выдуманная слабость, стоит на путь к цели.

— Я даже не представляю, как им пользоваться, — буркнула я в ответ. — За прошедшие два дня никто из вас так и не смог мне объяснить, как он работает.

Женщина усмехнулась.

— Только ты можешь понять, как он работает, глупышка. — Она вдруг приблизилась к моей лицу, принюхиваясь, словно гончая. Невольно вздрогнув, я отступила.

— Не нравятся мне все эти недоговорки. Или скажите, что делать, или отпустите — а загадки оставьте для кого-нибудь другого, я в них мало понимаю.

Хильдра развернулась на месте. Плащ взметнулся, хлестнув по ногам. Мне показалось, или из-под длинного в пол платья, расшитого причудливыми узорами, мелькнул хвост, как у ящерицы?!

— Я не могу объяснить тебе всего, — зашептала она, обходя поляну по краю.

Под её пальцами кустарники словно начинали расти вверх, а ветки деревьев наоборот удлинялись, смыкаясь в подобие крыши над нашими головами. Медведь, заворчав, подошёл к женщине и аккуратно ткнулся носом ей в плечо, словно прося о чём-то.

— Да, мой дорогой, ты прав, — откликнулась Хильдра на это прикосновение, ласково проведя пальцами по носу огромного зверя, а потом обернулась ко мне. — Время утекает. Они почти уже нашли тебя.

Уточнять, кто эти загадочные «они» не требовалось. Я и так знала, что всадники не отступятся. Вот только как Рейнар нашёл дорогу в эту чащу?

— Так что мне делать? — воскликнула я, бросаясь к ножу, всё ещё валявшемуся неподалёку. — Если они доставят меня в Тодбург, то плакали все ваши планы по спасению богини! Хейдрек запрёт меня в подвале до скончания дней!

— Это не важно, — отмахнулась Хильдра. Она легко вскочила медведю на спину, что совершенно не вязалось с её обликом, и посмотрела на меня сверху вниз. — Дорогу ты выбираешь