Сломать отличницу - Дана Данилова

Тщательно осмотрев комнату, одёргиваю себя, уберусь в воскресенье, сейчас глупо терять время, с виду и так всё чисто.

Включаю ноутбук и, пока он грузится, захожу в соцсети на телефоне. Странно, но никто не писал мне и не спрашивал, где пропала. Никто, кроме Атласова…

А ведь я ему ещё на то сообщение не отреагировала.

Открываю наш чат и зависаю, раздумывая над ответом.

Что я теряю, если попробую новый вид подготовки? Ничего, ведь её всегда можно будет прекратить.

Что я получу от общения с Атласовым? Ничего хорошего, если Зарина права на его счёт, и он ничего не делает просто так.

Выиграю ли я, если соглашусь на совместную подготовку, а спустя какое-то время прекращу занятия? Да, ведь он обещал больше никогда не беспокоить.

Получается, я почти в любом случае буду в выигрыше, не такой уж и плохой расклад. А если дело выгорит, и первый же пробник покажет результат либо сама Татьяна Александровна заметит подвижки, то…

Мы можем друг друга использовать, раз выгодно обоим.

Кусая губы, быстро набираю ответ, чтобы не передумать.

Василина: «Доброе утро. Буду в школе завтра. Давай попробуем».

Роняю голову на сложенные руки, назад пути нет, сообщение удалить уже не получится, Атласов опять сидит в сети и уже даже печатает ответ.

Любимый: «Я рад, Белова Василина! Начнём сегодня, повтори время правления первых русских князей».

Деловая колбаса!

Невольно улыбаюсь, ругая себя последними словами, но знакомство с Родионом, пожалуй, самое чудаковатое в моей жизни, из рубрики «нарочно не придумать». И самое невероятное, что я начинаю привыкать к его стилю, а это очень, очень опасно!

Отложив телефон подальше, но на всякий случай выключив беззвучный, открываю сайт Решу ЕГЭ, нахожу вариант и начинаю перепроверять допущенные ночью ошибки.

Пару раз звонит мама, спросить, выспалась ли я и как мои дела. По её голосу понимаю, что на работе всё ещё не выправилось, поэтому пространными разговорами и расспросами не отвлекаю.

Время проходит незаметно, и я едва успеваю вспомнить, что нужно повторить первых князей.

Достаю с полки одну из самых своих увесистых блочных тетрадей, открываю и с первых же страниц окунаюсь в правление Рюрика, Олега, Игоря, Ольги и всех первых Рюриковичей.

За окном полыхает закат, отвлекая меня своей чарующей красотой. Поднимаю глаза от записей, и устало вздыхаю.

Интересно, на сколько часов хватило моей гиперусидчивости? Встаю, чтобы сделать лёгкую разминку, чувствую, как все мышцы забились.

Пока выполняю приседания, выпады, отжимания, вечер неминуемо пожирает солнце, а комната потихоньку лишается оранжеватых всполохов.

Скоро придут родители, нужно приготовить ужин!

Оставив всё на столе, спускаюсь на первый этаж посмотреть, что есть в холодильнике, не нужно ли заказать каких-нибудь продуктов, пока есть время.

В заднем кармане домашних штанов пиликает телефон, достаю его, чтобы посмотреть, кто вдруг вспомнил о моём существовании.

Любимый: «Выходи».

Ёшки-матрёшки, уже?!

Нет-нет, сейчас никак не могу, я же не успела ужин сварганить, дома была и не нашла времени, а родители всегда могут.

Василина: «Мы можем через минут сорок хотя бы?»

Окинув взглядом полки холодильника ещё раз, понимаю, что есть всё необходимое, кроме времени!

Любимый: «Даже в гости не пригласишь?»

Кто бы сомневался, что запрятать наглую дерзость у Атласова так до конца и не получится.

Окна кухни выходят в сад, а не на дорогу, поэтому увидеть стоящих у ворот невозможно. Стрелой взмываюсь на второй этаж, но захожу не в свою, а в комнату родителей. Аккуратно поддев рукой шторы, отвожу их так, чтобы с улицы меня не было видно.

Атласов сидит на мотоцикле, уткнувшись в телефон.

Любимый: «Да, Белова Василина, я уже у ворот».

Прочитав новое сообщение, отскакиваю от окна, как ужаленная. Он отгадывает почти все мои действия и колебания! И въелся в меня, словно перманентный маркер.

Нервно сглатываю, размышляя, как же быть. Ноги, кажется, так и приросли к полу, отказываясь подчиняться бедовой голове, которая всё думает, думает и думает.

Ничего не мешает мне написать, чтобы подождал за воротами.

Ничего, кроме совести…

— Милости прошу, — распахнув калитку, говорю я, встречаясь с пронизывающе-напряженным взглядом Родиона.

23. Василина

Показав, куда можно загнать мотоцикл, чтобы он не стоял на дороге и не смущал наших соседей, приглашаю жестом домой.

Надо отдать должное, Атласов по сторонам не смотрит, наверное, ему и правда не очень интересно, где я живу, либо хорошо маскирует любопытство.

Дистанцию держит — уже выше всяких похвал!

— Обувь можно оставить здесь, — указывая на обувницу, говорю я, — кафель ледяной, вот тапочки.

— Обойдусь, — бросает в ответ Родион и ждёт, что я буду делать дальше.

Вспоминаю, как на заре наших тренировок партнёр вот так же испытывал моё терпение, и, надев непроницаемую маску вежливого равнодушия, провожаю Атласова в ванную.

— Здесь мыть руки, — говорю и пропускаю к раковине. — Полотенце можно взять чёрное.

— Серьёзно? — выгнув бровь, насмешливо спрашивает гость.

— Абсолютно! — отвечаю ровно, но безапелляционно.

Я на своей территории, ещё б из-за всяких десятиклассников смущаться.

Наверное, моё поведение реально изменилось, раз из глумливого взгляд Атласова становится заинтересованным. Ещё с секунду внимательно на меня смотрит, а потом всё-таки делает, как я сказала.

— Будут ещё указания? — выстреливает мне в спину, когда идём на кухню.

Показывать весь дом не собираюсь, двух комнат вполне достаточно для того, кого не хотелось оставлять на улице.

— Нет, просто садись, мне нужно приготовить ужин к приезду родителей, — говорю, не глядя на Атласова, махнув на стулья, что стоят около круглого кухонного стола.

Пока я достаю доску и нож, Родион уже вовсю хозяйничает на нашей кухне: открыл холодильник, вытащил помидоры, сыр, колбасу, зелень, майонез.

Молча наблюдаю за форменным безобразием, а ему хоть бы хны.

— А где у вас картошка? — проверяя выдвижные полки, спрашивает Атласов.

— Это мои родители, — зачем-то указываю на очевидное.

— Знаю, с моими познакомишься в субботу, — вытаскивая помидоры из пакета, отвечает Родион.

— Я сама могу приготовить им ужин!

— Ты можешь, а я хочу, — разворачивается ко мне всем телом и впивается взглядом в моё нахмуренное лицо. — Брось, Белова Василина, может, я так неловкость свою затемняю.

— Наглостью? — недоверчиво уточняю я.

— A la guerre comme à la guerre[1]! Так где картошка?

— В погребе, сейчас принесу, — уже смирившись с беспечным вероломством гостя, отвечаю я и отправляюсь в погреб.

Когда возвращаюсь, становлюсь свидетельницей интересной картины. Атласов пытается вскипятить чайник, который настроен у нас на умный дом.

— Алиса, вскипяти чайник до ста градусов! —