Шанс #3 - Полин Лиман

– Сегодня я совершенно свободна, – с вызовом добавила она. – С удовольствием с вами поужинаю, Артем.

– Отлично. Ваш телефон есть у моего помощника. Я позвоню и заеду в полвосьмого, хорошо? С нетерпением жду встречи!

И, отправив Никите полную победного ликования ухмылку, Ратмистров вышел из переговорной, на ходу попрощавшись. Осадчий, казалось, никак не отреагировал на звук захлопывающейся двери. Нечто в телефоне занимало его гораздо больше, чем все происходящее. Разочарованно выдохнув, Ева закрыла блокнот, сложила ноутбук и взяла с вешалки пальто:

– До свидания, Никита.

Тот даже не поднял головы.

В лифте девушка нажала на кнопку первого этажа, и створки плавно начали закрываться, но вдруг чья-то рука придержала дверь. Осадчий быстро зашел в кабину.

– А вы со всеми, у кого берете интервью, так любезничаете?

Ева замерла от неожиданности:

– Что, простите?

– Где ваша пресловутая журналистская этика? – Никита стоял так близко, что Ева могла разглядеть пульсирующую жилку у него на шее и небольшой шрам на губе.

– Там же, где и ваши хорошие манеры.

– Кто бы говорил о манерах! Вы чуть ли не вешались на этого мудака!

– Да вы нормальный вообще?! Сами пришли, мешали работать, а сейчас еще и Артема оскорбляете!

– Так он для вас уже Артем?!

– Он для всех Артем!

– И вы что, реально пойдете с ним ужинать?!

– Еще как пойду. И вообще, какое вам дело до моей личной жизни?!

– Мне? Абсолютно никакого!

Двое в тесной кабинке лифта стояли напротив друг друга, буравя взглядами. Казалось, еще немного – и полетят искры.

– Да вы!.. – начала было девушка, как вдруг Осадчий притянул ее к себе, положил руку на затылок, приблизил лицо к своему и впился губами в рот. Его язык бесцеремонно раздвинул ее губы, рука соскользнула на шею и настойчиво привлекла к себе. Ближе, еще ближе…

Тело Евы, поначалу напрягшееся, словно натянутая струна, начало отвечать на эти непрошеные, но такие пьянящие прикосновения. Мягкие теплые губы Никиты целовали ее с таким упоением и нетерпением, словно в этом мире, кроме них двоих, нет больше никого и ничего. По телу пробежала дрожь возбуждения. Сначала нерешительно, но затем все смелее и смелее она обхватила руками шею Никиты. В ответ раздался низкий, полный желания стон.

Лифт остановился с характерным звуком. Двери распахнулись. Пустой холл оказался единственным свидетелем поцелуя.

Внезапно Никита замер. Сжал губы, отвернул лицо, разомкнул объятья и шагнул назад, стараясь не смотреть Еве в глаза.

– Извините. Мне не стоило этого делать, – тихо произнес он и, не оглядываясь, поспешил прочь, едва не переходя на бег.

Ева оцепенела. В тишине опустевшего офиса она слышала только звук удаляющихся шагов и свое прерывистое, учащенное дыхание.

* * *

– …И я не могу понять, почему она не отвечает на сообщения. Кит, ты хоть слушаешь? – Валера Игнатьев остановился посреди своей огромной гостиной с бокалом в руке.

– Ты что-то сказал? – рассеянно произнес Никита.

– Уже двадцать минут про Веронику рассказываю, делюсь самым сокровенным, можно сказать, а ты – ноль внимания. Что с тобой сегодня?

– Все нормально, извини, задумался. Так что там с… Викой, ой, прости, с Вероникой?

– Ладно, проехали, вижу, тебе совсем неинтересно. Давай лучше про дела поговорим. Ты готов меня порадовать? – Валера многозначительно поднял бровь.

– Возможно. Помнишь мое условие?

– Да. Стас Калиновский. – Лицо Игнатьева посерьезнело. – Как ты узнал? Впрочем, неважно… С января он у нас не работает – уволен за харассмент.

– Прекрасно, – мрачно произнес Никита, даже не пряча яд в голосе.

– Так ты покупаешь долю?

– Придется, раз уж пообещал.

– Что-то не слышу радости в голосе.

– Тебе нужна радость? Или хочешь, чтобы я подписал документы?

– Эй, Кит, ты чего? – слегка обиженно протянул Валера.

– Прости, неудачный день. – Никита потер пальцами виски, словно пытаясь прогнать непрошеные мысли прочь. – Завтра возвращаюсь домой.

– В смысле? Я думал, вместе Новый год встретим, съездим к моим старикам, в теннис поиграем…

– Ты же знаешь, я больше по боксу, – усмехнулся Никита.

– Да я и сам не то чтобы великий игрок, это меня Ратмистров подсадил.

– Кто?! – Осадчий почти подпрыгнул в кресле.

– Артем, мой приятель по теннисному клубу, – продолжил Валера, даже не замечая, как друг зеленеет от злости. – Он, кстати, сегодня был в редакции, и я хотел вас познакомить, но ты куда-то пропал. Странно, что вы не пересеклись: Ратмистров приходил к Еве на интервью, а ты же с ней…

– Что я с ней? – ледяным тоном протянул Никита.

– Спокойно, я знаю, она тебе не нравится, но…

– Вот именно, она мне не нравится! И почему мне приходится… работать бок о бок с этой женщиной?! Она постоянно рядом со мной! Я не за этим сюда приехал!

Валя смотрел на друга растерянно, даже не понимая, как реагировать на внезапную вспышку гнева.

– Кит, успокойся. Ты же не думаешь, что я специально ее приставил, чтобы тебя злить?

– Да кто тут злится?! Мне на нее плевать! Твоя журналистка – последнее, о чем я думаю. – Никита и сам не понимал, что́ именно его зацепило, но остановиться уже не мог. – Хватит лезть мне в голову!

Совершенно сбитый с толку, Валера наблюдал, как впервые в жизни его лучший друг теряет самообладание из-за женщины.

* * *

– Никита Андреевич, приехали.

Осадчий вышел из черного Porsche. Сонный двор в спальном районе смотрел на него темными окнами многоэтажек. Вырезанные снежинки и безвкусные разноцветные гирлянды недвусмысленно намекали, что до Нового года осталось всего пара дней. Никита пристально всматривался в силуэты людей в окнах, словно ища кого-то.

Наконец достал телефон и замерзшими руками открыл список контактов. Набрал короткое имя в строке поиска и несколько минут смотрел на цифры, словно они могли дать ответ. Но холодный экран «альфы» не понял терзаний человека и равнодушно погас.

Никита вернулся в машину и хлопнул дверью с такой силой, что водитель подскочил от неожиданности.

– В аэропорт, – с мрачной решимостью отчеканил Осадчий.

Засыпающий зимний город проносился мимо. Здания, улицы и проспекты, когда-то видевшиеся такими высокими и впечатляющими, теперь казались до смешного крошечными и невзрачными. Никита почувствовал ненависть к этому городу, который забрал самое дорогое и взамен не дал ничего.

«Зачем я вообще сюда приехал? Отлично живу, уж точно не плачу, как сопливый школьник. Какого хера! За две недели совсем расклеился рядом с этой слезливой журналисткой. „Не будьте к себе слишком жестоки, бла-бла-бла“. Да что, блять, она обо мне знает?!