И Боги порой бессильны - Ольга Токарева

Ночь. Лежу и наблюдаю, как во сне вздрагивают его ресницы, как расслабляются его напряженные губы, и кто бы знал, как хочется познать их сладость и нежность.

Ночь. Затаив дыхание, любуюсь, как поднимается его широкая грудь от едва заметного дыхания. И никто не знает, как хочется прикоснуться к ней пальчиками, пройтись по светлым волнистым волоскам, узнать, жесткие они или мягкие.

Ночь. Как томительна тишина и легкий шум дождя за окном, когда он спит рядом.

Ночь. И никто не знает, как замираешь в ожидании, когда под тяжестью его веса прогнется кровать.

Ночь. Шепчу в тиши: «Я так устала ждать твой любви», – давясь слезами, чтобы не разбудить.

Ночь. Бушует ведьмина суть, требует инициации. Кусаю губы до крови от непонимания. В чем я виновата? И кто подскажет? Как утихомирить две враждующие между собой магические силы, которые последние два года выкручивают все кости и жилы в теле? Лиран было проще, у нее была только ведьмина сила. Кто бы знал? Как я устала все время поддерживать морок. Сил не осталось.

Да и третью предстоящую ночь инициации не смогу пережить. Зовет своим желтым сиянием ночная красавица, и нет больше сил сопротивляться ей. Нет сил… прости…»

Элерия быстро растерла дорожки слез на щеках, когда в комнату вошла настоятельница обители.

– Литисия, можно я сегодня пораньше с работы уйду? Сегодня ночь инициации у ведьмочек, хочется их поддержать.

– Конечно, ступай. Девочка моя, что тебя тревожит? Смеешься, а глаза полны печали, – Литисия подошла к ведьмочке, подхватив ее черные, выбившиеся из прически волосинки, заправила за ухо.

Одним Богам было известно, сколько сил потребовалось Элерии, чтобы не броситься в объятия настоятельницы и не разрыдаться, делясь с ней той болью, что душила разум и душу.

– У меня все хорошо, немного устала сегодня.

Нажав на камень в перстне, Лера перенеслась порталом в их родовой замок. От вида собственной спальни по щекам мгновенно побежали дорожки слез. Сколько радостных минут прожила она в этих стенах.

Воспоминания нахлынули волной, взбудоражили рану о Айрин. Никто не понимал, как в один миг лишиться той, с кем жила столько лет. Делились радостями и горестями. Вместе выдумывали шалости, прозвища. Никто не видел, как, уткнувшись в подушку, глушила крик. Вырвали из сердца частичку меня.

– Айрин… сестренка… мне так тебя не хватает. Не затушить в душе этот жар разлуки. Поговорить бы с тобой, спросить совета, но не хочется мешать твоему счастью. Некромант… ну и угораздило тебя, – губы ведьмочки разошлись в вымученной улыбке. Ладно, отбросим воспоминания на потом, нужно приготовиться к ночи инициации, и начнем с ванны…

Стоя перед зеркалом, Элерия перебирала пальцами черные волосы. Закончив плетение, ведьмочка откинула за спину длинную косу. Бледное лицо выдавало волнение и внутреннее напряжение. Закрыв глаза, Лера, призвав магию иллюзии, накинула морок, с которым ходила больше двух лет.

Ночь инициации у ведьмочек проходит или в день совершеннолетия или в единственную ночь в году. Эта ночь несется к ней, словно на крыльях, уже окутала своей чернотой все вокруг, подгоняя ведьмочку исполнить задуманное.

Когда дверь ее покоев резко открылась, Элерия вздрогнула. Рикард вошел в комнату, как всегда поглощенный своими мыслями, положив артефакт на стол, скинув с плеч камзол, повесил его на спинку стула. Выдвинув ящик стола, вынул три коробки и разложил их на столе. Открыв крышку первой коробки, изъял тонкую изогнутую спицу. Сосредоточившись, взял артефакт, раздвинул его пластины, стал аккуратно вычерчивать спицей какие-то знаки.

Появление в покоях мужа совсем не удивило Элерию, он словно знал, где она находится в данный момент, и каждую ночь они спали в одной кровати. И это было еще мучительней воспринимать, мог бы и не посещать ее покои. Он не поднял головы, не посмотрел на нее. Он знал, что она рядом, и этого ему было достаточно. Может быть, и ей этого хватило, если бы не две враждующие силы. Но как ему об этом сказать? Пора… А может, попробовать… признаться?

– Рикард.

– М-м-м…

– Рикард, можно мне на инициацию сходить?

Элерия затаила дыхание в ожидании ответа. Тук…тук…тук… стучало глухо сердце…

– Ступай…

Глухой стук сердца… и молчаливый крик, сцепленные в кулачки холодные пальчики рук, неверие в черноте глаз и раздирающая душу боль. «Не нужна… отпустил…»

Не в силах больше терпеть эту пытку, Лерка рванула створки окна, запрыгнула на подоконник и заспешила по толстой ветви дерева. Сколько раз ночью с сестрой они убегали, никем не замеченные, и возвращались, хихикая, лезли по дереву, подталкивая друг друга в мягкое место.

Спрыгнув на землю, Элерия побежала, сдерживая внутреннюю бурю обиды и силы.

Когда ее остановила Виктория, некоторое время не могла понять, что она у нее спрашивает, моргала в недоумении, тяжело дыша от бега.

– Лер, а ты куда так спешишь? Ночь на дворе.

– Вик, все верно, инициация у ведьм бывает раз в году. Пришла и моя очередь, – и опять крик души от произнесенных слов и от собственного бессилия изменить что-либо. – Прости… некогда мне, побегу, – вскинув на золовку полный взгляд боли, рванула… «Надо же было встретить Викторию… Грызет гранит знаний в академии, а Имран государством правит. И все у них слаженно, любят друг друга. Сейчас брат за женой порталом перейдет. Насладятся первыми минутами встречи после дневной разлуки».

Виктория проводила хмурым взглядом невестку.

– Ничего не понимаю, – но тревожность в душе не унималась. Она поднялась по ступеням лестницы, ведущей на второй этаж, и вошла в их с мужем покои. От вспышки портала улыбнулась, бросилась на шею любимому. Долгий жадный поцелуй выбил почву из-под ног, заставил забыть обо всем на свете.

– Здесь продолжим или во дворец отправимся? – с трудом разорвал поцелуй Имран. Посмотрел на нее пылающей чернотой глаз. И ей хотелось утонуть в их обжигающей страсти.

Его уголки губ, разошедшиеся в улыбке, медленно опустились, когда Вика решила спросить:

– Имран, я не совсем понимаю в инициации ведьм… шла с занятий, а мне Элерия навстречу попалась. Бежала, никого не видела перед собой, я с трудом до нее достучалась. Спросила, куда она так несется? А она сказала, что на инициацию. Вот я и думаю, зачем она ей?

– ЧТО?!

Имран чуть не снес Викторию, дернул дверь, как еще она удержалась на петлях – было не