Жестокая одержимость - С. Массери

– Ты мог избежать столкновения! – замечаю я, стряхивая с формы ледяную стружку. – Ты напрашиваешься на драку, да, Смит? Хочешь, чтобы я вбил в твою голову хоть немного здравого смысла?

– Эй, остыньте! – кричит тренер и, подойдя, переводит взгляд с меня на Эрика.

Кажется, он размышляет, что делать дальше, и ему требуется всего лишь мгновение, чтобы принять решение.

– Эрик, убирайся с моих гребаных глаз!

– Но тренер…

– Вон! И возвращайся, когда научишься кататься на коньках.

Я подмигиваю парню, когда он проходит мимо, врезаясь своим плечом в мое.

Он может быть недовольным сколько ему влезет, но на данный момент выгнали его.

– Иногда ты приносишь больше проблем, чем пользы, – качает головой тренер.

Пожимая плечами, я поднимаю свою клюшку.

– Извините, тренер.

Оставшаяся часть тренировки пролетает довольно быстро, а после нее мы принимаем душ, перекусываем в кампусе и дружно идем в библиотеку. Скоро у меня будет тест по экономике окружающей среды, и я немного отстаю. Как бы мне ни нравилось причинять Вайолет неудобства своим присутствием на этих занятиях, я осознаю, что мне действительно лучше подтянуть свои знания.

Итак, планируя провести следующие несколько часов за учебниками, мы занимаем столик, а затем я обращаю внимание на то, что в библиотеку в сопровождении нескольких друзей входит Эрик. Я провожаю его взглядом до дальнего столика, но затем отвлекаюсь снова. Только на этот раз на светлые волнистые волосы.

Вайолет.

В последнее время она предпочитает носить странные вещи – мешковатые толстовки с логотипом университета Краун-Пойнт, слишком свободные футболки танцевальной команды, черные легинсы и кроссовки. Ничего безумного и эпатажного. Ничего, что подчеркивало бы ее фигуру, как тот розовый свитер, в котором я ее впервые увидел в «Хэйвене», или рубашка, которая была на ней, когда я вылил пиво ей на голову, а потом погнался за ней как сумасшедший.

Я не жалею о том, что случилось после того, как я догнал ее, хотя…

Я ерзаю на стуле.

– Сейчас вернусь, – говорит Нокс и направляется туда, где сидят Уиллоу и Вайолет.

Он легко присоединяется к ним, что уязвляет мою ревнивую натуру. Несомненно, моя реакция связана с моим воспитанием. Воспитанный в условиях, где мне обеспечивали все самое лучшее по первому требованию, я просто не понимаю, как справляться с тем, что мои желания остаются неудовлетворенными.

Например, когда я желаю Вайолет.

Нет, мозг! Я не хочу Вайолет.

Стиснув зубы, я решительно отворачиваюсь, осознавая, что вместо того, чтобы поддаться порыву и разорвать книгу, которую она держит в руках, на части, мне следует изыскать более утонченные методы подрыва ее авторитета, способные приблизить ее ко мне.

Вернувшись, Нокс падает на стул и подмигивает мне.

– На случай, если тебе интересно, девчонки придут на сегодняшнюю игру.

– Не интересно.

– Ну и ладно, – пожимает он плечами.

Внезапно мое внимание привлекает что-то еще. Джек, входящий в библиотеку и направляющийся к Вайолет и Уиллоу. Он наклоняется к Вайолет и что-то шепчет ей на ухо, а я сжимаю зубы так сильно, что у меня начинает болеть челюсть.

Какого черта он до сих пор с ней разговаривает? Я думал, с этим покончено.

Но, видимо, я недостаточно постарался над этим.

И все же я заставлю себя не обращать на все это внимания, ведь между мной и Вайолет ничего нет. Ни искры, ни влечения. Только вражда и злость.

Но мне нужно нечто большее.

Я резко встаю и пересекаю зал, а затем, полностью игнорируя Джека, хватаю Вайолет за руку. Она пищит в знак протеста, но я все равно не оставляю ей особого выбора. Либо она встанет и пойдет со мной добровольно, либо я потащу ее за собой. К счастью, она выбирает первый вариант, хотя мы уходим не так тихо, как предписывают правила библиотеки.

Я тащу девушку по одному из проходов между стеллажами, а затем, найдя свободный угол, прижимаю ее к полкам и ставлю на них руки по обе стороны от ее лица.

– Что тебе нужно? – шипит она.

Такая бесстрашная… Пока что.

– Я жажду еще раз попробовать твою киску, – говорю я ей.

На самом деле я не ставил перед собой такой цели, но теперь, когда думаю об этом, кровь начинает приливать к моему члену. У меня нет фетиша на публичный секс, но когда Вайолет переводит взгляд с моих брюк на лицо, мне начинает казаться, что сущность этой девушки намного темнее, чем кажется на первый взгляд.

Интересно.

Я добавляю эту информацию в свой мысленный файл о ней.

– Или, может, я просто хотел посмотреть на то, каким будет твое лицо, когда я прерву ваш небольшой разговор, и что при этом будет делать он.

– Джек? – эмоционально вскрикивает она, пытаясь заставить меня отступить. – Ты уж меня извини, но…

– Так не пойдет! – говорю я, не трогаясь с места.

– Что так не пойдет?

Хмурясь, я осматриваю ее с головы до ног.

– Я хочу увидеть…

– Увидеть что?

– Что я сделал с тобой. Ущерб, который я тебе нанес.

Причину ее хромоты.

– Так ты признаешь? – Ее взгляд становится холодным.

– Признаю что?

– Что авария произошла по твоей вине! – говорит она, бледнея. – И что недавно ты проник в мою комнату.

Она упоминает об этом уже во второй раз, но я даже не подходил к ее гребаной комнате. Конечно, в моем списке есть пункт выяснить, где она живет, но я был немного занят тем, что пытался не зацикливаться на ней. Очевидно, что мой план терпит крах.

– Если бы я хотел пробраться к тебе в комнату, то сделал бы это, когда ты спишь, – усмехаюсь я. – Я бы обхватил руками твое милое горлышко и сжимал бы его, пока ты не проснешься, но даже тогда я бы продолжил это делать…

Я представляю, как покраснело бы ее лицо в этот момент. Как бы она стонала и открывала рот, словно рыба, выброшенная на берег. Какой хорошенькой бы она выглядела после, пытаясь с трудом перевести дыхание.

– Что-то мне подсказывает, что тебе бы это понравилось.

– Вряд ли.

– Ладно. – Я отвожу взгляд, а потом снова смотрю на нее. – Давай сделаем так: я скажу тебе все, что ты, черт возьми, захочешь, если мы встретимся после игры. Ты придешь?

Она прищуривается, и я впервые обращаю внимание на цвет ее глаз. Они практически фиолетовые, словно отражение ее имени, в то время как мой внутренний мир окрашен во все оттенки серого. Во мне нет ничего особенного, только то, что я хочу, чтобы видели во мне люди.