Порножовщина - Рут Карделло

— Те таблетки, которые мы принимали в "Чернильнице", предназначались не для того, чтобы мы чувствовали себя хорошо, а для контроля сознания. Они использовали их, чтобы держать нас уязвимыми к внушению. Вот почему так много людей сходили с ума, когда отказывались от них. Они не могли определить, какие мысли принадлежали им, а какие нет.

Джек оживленно наклоняется вперед.

— Это многое объясняет. Итак, наша способность получать сообщения заложена в нас специально.

— Или случайно, — говорит мать Эшли. — Многие достижения науки происходят именно так. Хотя, возможно, они знали об этом еще до вашего участия. Крайне маловероятно, что ваше подразделение было первой попыткой "Чернильницы" создать суперсолдат, — выражение ее лица наполняется грустью. — Что они сделали с теми, кто был до вас?

Тон Эшли такой же мрачный.

— Или теми, кто пришел после…

Ее мать спрашивает:

— "Чернильница" все еще существует? И если существует, насколько продвинулись их исследования?

Я добавляю:

— И на ком они сейчас экспериментируют? Нам нужно выяснить, существует ли еще эта организация.

Мы все на мгновение замолкаем, затем Хью говорит:

— Хотим ли мы копаться в прошлом? Не лучше ли было сосредоточить нашу энергию на возвращении остальных членов подразделения и помочь им построить новую жизнь в это время?

Я напрягаюсь.

— Ты действительно только что это сказал?

— Прошлое есть прошлое, — говорит он. — Чем дольше ты здесь, тем легче становится смириться с тем, что мы не можем вернуться назад.

Я давлюсь смехом.

— Ты так говоришь, как будто это плохо. Я бы не хотел возвращаться. Тогда у меня ничего не было.

— Не все из нас так думают, — тихо говорит Джек, затем обнимает Шерил. — Я доволен своей жизнью здесь, но это стоило дорого.

Хью кивает.

— Я не помню, чтобы ты был трусом, — обвиняю я.

Хью пожимает плечами.

— Чем дольше я здесь, тем спокойнее себя чувствую. Джек, разве с тобой не было того же?

— Так и есть, — соглашается Джек.

Он бросает взгляд на Шерил, прежде, чем добавить:

— Я не хочу считать, что это лишь химическая реакция, но я много читал с тех пор, как оказался здесь, и я думаю, что что-то в моей связи с Шерил значительно повышает уровень серотонина. Я был намного злее, когда впервые вернулся. Я не говорю, что меня не волнует, что произошло или что еще может произойти, но это больше не злит меня.

С некоторой настойчивостью в голосе Шерил говорит:

— Я все еще ищу способ освободить тебя от этого. Я хочу, чтобы ты так же жаждал меня, но только чтобы это был твой выбор.

Джек качает головой.

— Шерил, я выбрал тебя, точно так же, как ты выбрала меня. И я счастлив. Счастливее, чем мог бы себе представить. Почему я должен хотеть это исправить?

Мы с Эшли внимательно и долго смотрим друг другу в глаза. Я был чертовски несчастен всю свою жизнь. То, что я чувствую к ней, просто химическая реакция? И какова следующая стадия этой болезни?

Счастье? Удовлетворенность?

Если это болезнь, хочу ли я вылечиться от нее?

Я бы поняла, если бы ты это сделал.

Голос ее матери был ясным и деловым.

— Я не хочу обрушиваться на вас, юных влюбленных, но исследования доказали, что человеческая привязанность, как сексуальная, так и эмоциональная, — это всегда химический процесс. Я не знаю, насколько это изменилось из-за того, что с вами сделали, но серотонин выделяется после секса. Повышенный уровень дофамина, окситоцина, серотонина и вазопрессина — все это часть того, что люди считают ‘влюбленностью’. Было проведено некоторое исследование о плодовых мушках и алкоголе, которое показало, что секс может приносить такой же приход, изменяющий сознание, что и кокаин, с таким же уровнем привыкания. Итак, если вы не ищете способ полностью искоренить любовь во всем мире, я не вижу смысла беспокоиться о том, как отделиться друг от друга. Я предлагаю сконцентрировать эту энергию на том, как вы собираетесь оставаться незамеченными. Я согласна с Хью. Видимость подвергнет всех вас опасности, — она смотрит прямо на Эшли. — Всех вас.

Эшли кивает.

Я напрягаюсь.

— Я не могу сидеть сложа руки и ничего не делать.

— Даже ради Эшли? — спрашивает Джек, и его вопрос глубоко ранит.

Я бы никогда никому не позволил причинить вред Эшли, но…

— Кто-то накачал меня наркотиками. Они пытались убить не только меня, но и всех нас. Разве тебе не нужно знать, кто это? Лично мне нужны ответы.

Хью проводит рукой по лицу.

— Речь не о том, что тебе нужно, Рэй. Нам надо спасти еще девять человек. Сначала мы возвращаем их обратно, а потом ищем ответы… тихо и незаметно.

— Не знаю, смогу ли я это сделать.

— И именно поэтому я не хотел так рано возвращать тебя обратно, — рычит Хью.

— Не надо, Хью, — предостерегает Джек. — Это не поможет.

— Что случилось с твоим самым счастливым лицом на свете, Хью? — я знаю, что веду себя дерьмово, но это был чертовски долгий день, и я устал.

— Эй, — тихо говорит Эшли, и мое внимание возвращается к ней. — Это нелегко для всех нас. Мы напуганы. Я, ты, он… никто из нас не знает, чем это обернется. Но нам нужно держаться вместе. Как только мы набрасываемся друг на друга — мы проигрываем, а они выигрывают.

Она права, а я просто эгоистичный придурок. Не имеет значения, откуда я родом и была ли моя жизнь лучше или хуже, чем жизнь Хью до "Чернильницы", сейчас мы все в одинаковой ситуации.

Чистый лист.

Я помогу тебе получить ответы, Рэй. Клянусь, что помогу.

Мое сердце учащенно бьется в груди. Она не только слышит меня, но и принимает. С ней я не неудачник, не монстр.

Я не чувствую себя сломленным или отчаявшимся.

Мне все равно, пусть даже если это просто химическая реакция, я больше не могу представить себя и свою жизнь без нее.

Она кладет руку мне на щеку.

Осторожно, после такого я могу и влюбиться в тебя.

Вызов принят.

Она хихикает и отводит взгляд, затем быстро оборачивается и говорит:

— Мне кажется, или нам становится легче понимать друг друга?

— Твои мысли становятся яснее.

— Если ты считаешь, что ваша связь прочна сейчас, просто подожди до тех пор, пока вы не займетесь сексом, — объявляет Мерседес.

— На этой ноте… — Лорен встает. — У меня утренняя смена. Я свяжусь с тобой, Эшли, только если узнаю что-то новое. Но позвольте напомнить, — она смотрит мне в глаза, — что я могу быть бесценным другом…