Грешный ангел - Брук Лин

Останавливается у двери и указывает рукой на меня:

– Просто посмотри на эту улыбку, – отчаянно добавляет она. – Ты спала с ним, да?

– Я улыбнулась, потому что меня забавляет, какие вы с Яной разные, – пытаюсь аккуратно уйти от ответа.

– Но на вопрос мой ты так и не ответила…

Она не даёт мне сказать что-то ещё. Открывает дверь и выходит из домика. Вижу через панорамное окно, как направляется к ребятам.

– Если ты думаешь, что я поверю, будто у вас ничего не было, ты глубоко ошибаешься, – хитро улыбается Яна.

– Ты хотя бы не начинай, – закатываю глаза и встаю с места.

Хочу отойти от неё, чтобы не находиться под её пристальным изучающим взглядом.

– Я тебя вообще не осуждаю, – она довольная ложится на кровать и наблюдает за мной. – Даже по внешним данным я могу уверенно сказать, что секс с Филиппом и с Симоном, это как секс с обезьяной и аполлоном.

Я не могу сдержать эмоций и начинаю смеяться.

– Я ведь права? – она переворачивается на живот и расплывается в довольной улыбке.

Я киваю ей в ответ.

– Я встречала таких, как Филипп. Много гонора, пафоса, эгоцентризма. А на деле – пустышка.

– Но я его любила, Яна, – поджимаю губы. – Честно, будь это взаимно, и относись он ко мне с теплом, последнее, о чём бы я думала – это какой у нас секс.

– Это пока, – усмехается она. – Моя глупая и неопытная девочка, рано или поздно тебе бы надоело заниматься удовлетворением потребностей мужлана в ущерб себе.

Меня поражает, как точно она считывает нашу с ним интимную жизнь.

– У меня был горький опыт, – признаётся мне, словно прочитав мои мысли. – Это подавляет, рушит психику и самооценку. Неудивительно, что ты считаешь себя недостойной нормального парня…

Я отмалчиваюсь, мой взгляд вновь падает на Симона, который снимает с себя мокрую футболку и берёт с песка термос с водой, чтобы остудиться. Чувствую, как учащается моё дыхание.

– Я понимаю, о чём говорит Сара. Не хочу, чтобы эта связь в очередной разбила тебе сердце. Но также понимаю, как необходим тебе этот опыт, чтобы ты поняла, как хорошо может быть рядом с мужчиной.

– Нельзя разбить то, что уже итак разбито, – с досадой отмечаю я. – С Симоном очень хорошо. Но я понимаю, что это мимолётная интрижка и не питаю ложных иллюзий в отличии Сары.

– Я не хочу давать тебе ложных надежд, но ночью, когда ты пела, мне показалось, что Симон смотрел на тебя совсем не как на мимолётную интрижку.

– Знаешь, что он вчера мне сказал? – я подхожу к ней и опускаюсь на колени у кровати.

Мне хочется поделиться хоть с кем-то тем, что произошло между нами, и знаю, что Яна тот самый человек, который поймёт и не осудит. Я цитирую ей слова Симона о фатальной ошибке, и у неё округляются глаза.

– Боже, у меня мурашки по коже, – она демонстрирует мне руку, чтобы не показаться голословной. – По-моему, эти слова свидетельствуют, что он уже совершил фатальную ошибку.

Входные двери резко открываются, прервав наш разговор. В комнате появляется Сара, держа в руках телефон.

– Аврора, Филипп на связи, – говорит шёпотом, закрывая микрофон.

– Ч-что? – я чувствую, как меня начинает потряхивать.

– Хочет поговорить с тобой. Он, кажется, очень зол.

– Лев настучал, – констатирует Яна и встаёт с постели. – Не нервничай, веди себя, как ни в чём не бывало. Поняла? – шепчет мне на ухо.

Я киваю взглядом, беру у Сары телефон и трясущимися руками подношу к уху. Нервы сдавливают виски. Я не готова слышать очередной поток грязи и ненависти от этого человека, но если я ему не отвечу, то будет ещё хуже.

– Слушаю, – стараюсь выровнять дыхание и говорить с ним спокойно.

– Почему у тебя выключен телефон? – его голос скручивает всё внутри меня и причиняет боль.

Девочки садятся на постель и, затаив дыхание, слушают наш разговор.

– Он сломался.

– Как вовремя. Видимо, чтобы лишние звонки не мешали знакомиться с хахалями, – я чувствую, как он вскипает.

Поразительно. Ему плевать на меня, он любит другую. Но новость о том, что я сидела в компании парней, резко напомнила ему о моём существовании.

– Даже не знаю, звонков эти дни не поступало ни от кого, кроме родителей. Никто не беспокоит, – отвечаю ему спокойным тоном.

– Аврора, ты не попутала? – сквозь зубы шипит он. – Что за блядские движения ты там творишь?

– О чём ты, Филипп? Что блядского в сломанном телефоне? – продолжаю изводить его.

Голос предательски дрожит, но я стараюсь унять волнение. Мне интересно, к чему приведёт этот разговор. Как он будет реагировать на всё. Что он скажет. Мне страшно, но я готова рискнуть

– Ты хули прикидываешься идиоткой? С кем ты там развлекаешься? Что за пацаны с тобой?

– Ах ты об этом, – театрально удивляюсь я. – Лев уже вернулся в Ярославль, да?

– А ты, очевидно, сюда не собираешься возвращаться. Иначе не пойму, откуда столько борзости в тебе.

– В чём заключается борзость, Филипп?

– В твоём сарказме, Аврора, – в тон отвечает мне. – Ты страх потеряла, не пойму? Что за мужики с тобой за одним столом сидели, я спрашиваю?!

– Молодые парни, не мужчины, – исправляю его. – И помимо меня, со мной за столом сидели Сара и Яна.

Я стараюсь быть спокойной, но стук сердца отбивается в голове.

– Сара и Яна свободные девушки и могут хоть на их головах сидеть. А ты – моя невеста. Моё лицо! Так какого хера ты меня позоришь, блять?

Какой же он гад! Ему, значит, можно изменять и позорить моё имя, но, когда с ним поступают также, он вдруг вспоминает о каких-то обязательствах и чести. С трудом держу себя в руках, чтобы не высказать всё, что думаю.

– Я в первую очередь не сделала ничего, что позорило бы моё лицо, – говорю, сглотнув ком в горле, вспоминая первую ночь на острове и Симона. – Я сидела с сестрой и подругой, к нам присоединились ребята. Один из них – старый знакомый Яны, другой – влюбился в Сару и хочет с ней поближе познакомиться. В чём проблема?

– А третий тебе цветы подарил! Чего не договариваешь?

– Цветы подарили Саре. – не сдаюсь я.

– А ты прям бедная овечка, сидела, глаза в пол опустила и ни на кого не смотрела! Я должен поверить в это, Аврора?! Ты за кого меня принимаешь?!

– Нет, Филипп. Глаза в пол не опускала и опускать не намерена. Наблюдаю за