Смертельные Игры Дона - Джуди Хейл

— Подержи их, — говорит она, все еще немногословно после разговора, и бросает постельное белье мне в руки. Затем она снимает простыни с кровати и надевает на матрас чехол, выгибая свое тело так, что мне открывается потрясающий вид на ее задницу в форме сердца.

Ебать. Мой член уже пульсирует, а она еще даже не сделала половину.

Закончив с чехлом, она берет у меня простыню и застилает постель.

Я не совсем понимаю, почему она решила поменять ее, но сейчас такое ощущение, что это как-то связано с расплатой за последние два дня. Конечно, это своего рода пытка. Я не думаю, что она осознает, как выглядит. Или насколько я близок к тому, чтобы положить ее на кровать и трахнуть до потери сознания из-за того, как яростно она защищала меня.

Это чуждое мне чувство. Чтобы кто-то — особенно женщина, не связанная со мной, отстаивала меня.

— Успокойся, — говорю я своему разъяренному стояку. Она вообразила себя твоим терапевтом. Конечно, она будет тебе симпатизировать.

Закончив, она берет простыню, которую сняла двумя пальцами, открывает дверь спальни и бросает ее в коридор.

Она закрывает дверь и поворачивается ко мне, а затем хмурит брови.

— Ты бы сделал то же самое, если бы когда-нибудь прошелся в одной из комнат с флуоресцентной лампой.

Ах. И я внезапно понимаю причину ее действий.

Софи продолжает.

— Не то чтобы это имело для тебя значение. Можешь говорить.

Я смотрю на потертый паркетный пол, понимая, что такого не может быть, но я не спорю по этому поводу. Вместо этого я спрашиваю.

— Почему ты хочешь, чтобы твоя семья думала, что мы вместе?

Она отвечает беспечным пожиманием плеч.

— Друиды-Жнецов опасаются посторонних. Как еще я могу оправдать твою поездку через всю страну и присутствие на похоронах человека, которого ты никогда не встречал?

Я не могу удержаться, чтобы не съязвить.

— Конечно, это не первый раз, когда ты приносишь домой бездомного тигра.

— Дерьмо! Ты все слышал!

Она краснеет, и ее самообладание, кажется, немного испаряется.

Я не удостаиваю ее ответом, просто позволяю своему взгляду блуждать по ней. Она действительно красивая.

— Нико, Кейд… скажем так, хорошо известен полиции и властям. Он привык лазить по самым потайным частям Чикаго, поэтому знает, кто есть кто в преступном мире. Это единственная причина, по которой он знает, кто ты.

— Интересно.

Я ожидал, что она испугается, когда узнает, что я не просто член, а глава Наряда. Но нет, вместо этого она беспокоится об этом парне.

— Нико, уверяю тебя, Кейд не хочет навредить тебе, — умоляет она.

— Ты просишь меня о чем-то конкретном?

Я отталкиваюсь от стены и медленно иду к ней, удовлетворенный тем, как расширяются ее глаза, и тем, как она отступает, пока не упирается спиной в стену.

— Что ты имеешь в виду? — она пытается огрызнуться, но ее голос звучит хрипло.

— О, я не знаю, — ухмыляюсь я, приближаясь. — Все дело в твоем голосе, твоей быстрой речи, пульсе, бьющемся на твоей шее. Ты просишь меня не убивать его?

— Ты не должен был услышать этот разговор, — признается она, загнанная в угол.

Я положил ладони на стену по обе стороны от ее головы, не дав ей возможности сбежать.

— Я знаю.

Она продолжает торопливо.

— И… и Кейд не глуп. И он не крыса. Я думаю, если бы ему пришлось выбирать, он бы никогда не встал на сторону восставших фракций.

Ее слова вызывают смесь раздражения и неожиданного уважения к ее осведомленности о махинациях Наряда.

— Что именно Мария рассказала тебе обо мне, Софи?

— Очень мало. Она говорила только о Лео. Я не знала, кто ты такой, пока ты не покинул мой кабинет. И я, конечно, не осознавала, что ты… — она делает паузу, тяжело сглатывая, — Дон Вителли.

Я осторожно прослеживаю быстро бьющийся пульс на ее горле, прежде чем моя рука обхватывает ее челюсть, а большой палец слегка ласкает ее пухлую нижнюю губу.

— Ты боишься?

Между нами повисло молчание, наши взгляды встречаются в бессловесном диалоге. Она хочет меня вопреки ее здравому смыслу. А я, с другой стороны, вообще не должен здесь находиться. Да и она не должна была этого делать, если бы я придерживался первоначального плана. Но ничто из этого не устоит перед обрушивающимся на нас желанием.

В конце концов ее веки закрываются, и она шепчет.

— Следует ли мне бояться, Нико?

— Блять, да.

Едва я успеваю произнести слова, как запускаю пальцы в ее волосы и прижимаюсь губами к ее губам.

Глава 8

Софи

Поцелуй Ника не застал меня врасплох; в конце концов, он одаривал меня горячими взглядами и вел себя так, словно я исполняла для него медленный стриптиз с того самого момента, как мы сошли с самолета. То, как он целуется, меня тоже не удивляет. Его поцелуй был жестким и доминирующим. Как будто он был рожден и обучен этому.

Меня поражает лишь моя собственная реакция: я отвечаю ему с такой страстью, что сама себя не узнаю. Я могла бы обвинить в этом клуб Друидов, место, которое каким-то образом лишает тебя всех запретов. А может, дело в том, что Нико целует меня так, будто хочет поглотить, его язык смело переплетается с моим в ритме, которому невозможно не поддаться.

Он приятный на вкус. Дикий. Мята и что-то сладкое, похожее на карамель. Такое сочетание я вряд ли когда-нибудь забуду. Оно словно уже врезалось в мои чувства.

Я запускаю пальцы в его волосы, наслаждаясь шелковистыми прядями, которые скользят между пальцами, так сильно, что начинаю их тянуть. Он стонет и углубляет поцелуй, прижимая меня к стене своим телом и обхватывая мои щеки руками, удерживая, пока его язык снова и снова трахает мой рот.

Я стону от удовольствия и сдаюсь, чувствуя, как моя влажная киска начинает пульсировать. Я не могу удержаться от того, чтобы не потереться о его твердую длину — и, Боже, какая же это твердость — как она пульсирует в нижней части моего живота. Не задумываясь, я обхватываю его ногу и вздыхаю, когда его эрекция упирается мне между бедер, обтянутых джинсами. Я не осознаю, как сильно я извиваюсь в его руках, пока он не отрывает свой рот от моего и не ругается.

— Черт возьми, Софи, ты чертовски жадная.

То, как он это произносит, доводит мое возбуждение до новых безумных высот и, если