Развод и девичья фамилия - Соня Вишнякова

— Ничего я не должен! Никуда не поеду! — кричит Данил.

— Боже! — я схватилась за голову, представляя, что сейчас думает обо мне мой сын.

Что я злая, жестокая мать. Мегера… Божечки… что я делаю?

— Никто никуда не поедет! — послышался из гостиной голос Прохора.

18

Он вошёл в спальню, я сразу отошла к окну. То ли защитная реакция, то ли отторжение, чёрт его знает.

Сейчас меня не тянет к нему, а оттягивает от него. Отскакиваю мячиком куда-нибудь подальше, чтобы не подходить и не касаться.

Потому что если коснусь, я не знаю, что будет дальше, либо я снова ударю его, либо он снова бросится меня целовать… Я лучше отойду.

Ну и так, на всякий случай, в целях безопасности.

— Что тут происходит? — одним долгим взглядом провёл по комнате, охватывая меня, свою мать, вещи, разложенные на кровати, открытую дверь в гардеробную, чемодан и сумку.

Прекрасная картина, лучше не придумаешь. Пусть видит, дело идёт, дело его рук продолжается.

И будет продолжаться. Я ведь просто так не остановлюсь.

Я буду делать всё, чтобы мы отошли друг от друга. Навсегда… или на время. Нет, скорее навсегда.

В этом я себя убеждаю.

Нет ни единой причины мне оставаться в этом доме.

— Куда ты собралась? — говорит строго, это он так перед своей матерью красуется, будто имеет надо мной какой-то авторитет.

— Куда собралась, там тебя не будет, — подошла к кровати с той стороны, которая дальше от него.

— Ада, не устраивай сцен перед мамой и сыном.

— По-твоему, я устроила сцену? Я просто собираю вещи, не более того.

— Прохор, что происходит? Почему она так себя ведёт? — растерянно указала на меня Валентина. Опять же с таким видом, как будто это я во всём виновата.

Ну конечно я.

Я подала на развод. Я собираю вещи. Я требую от сына, чтобы он собирался со мной. Я говорю свекрови, что её сын не верен своей жене. Я не терплю измены. Всё я…

А не пошли бы они все…

— Ада, мы можем поговорить? — Прохор встал с другой стороны кровати и многозначительно посмотрел на мать.

Та понятливо кивнула и торопливо засеменила к двери.

— Мы уже обо всём поговорили, — отвечаю спокойно, — Валентина, подождите, я хотела у вас кое-что спросить…

— Да, Адочка, — она вернулась, подошла к центру кровати.

А я уже не знаю, что говорить, потому что вернула её только лишь для того, чтобы не оставаться с Прохором наедине.

— Пожалуйста, вы не могли бы, — секундное замешательство, думаю, чтобы она такого не могла бы.

Стоим. С каждой стороны кровати по человеку. Я с одной стороны, Прохор с другой, Валентина по центру. А на кровати разложены мои вещи.

Всё идёт к тому, что я сейчас соберу их и уеду отсюда в какую-нибудь из гостиниц. А там уже буду что-то думать насчёт жилья.

— Ада? — вернула меня из секундной задумчивости свекровь, — Так что ты хотела?

— Я хотела вас попросить, пока я не сниму квартиру, присмотреть за Данилом.

— Конечно, о чём речь, — высокопарно сложила она руки на груди.

— Не нужно делать поспешных шагов, — сурово выдал Прохор прищурившись.

— Не нужно изменять, — парировала я.

— Ты будешь теперь постоянно это повторять?

— Если дашь мне спокойно уйти, я перестану, — натянуто улыбаюсь.

— Интересно, куда же ты пойдёшь? — деловито скрестил руки на груди.

— Это уже не твоя забота, — уперла руки в бока.

— А может быть, тебя кто-то ждёт? — издевательски улыбаясь, взглядом полез в разошедшиеся на моей груди полы халата.

— Тебя это никоим образом не должно касаться, — возмущённо запахнула халат потуже, стянула поясом. Давая понять, что туда его нахальным глазёнкам дорожка прикрыта, теперь всерьёз и надолго.

— Кажется, я понимаю, кто у тебя помощник… — насмешливо тянет Прохор.

— Какой догадливый. Думай что хочешь, — фыркнула надменно.

— Я не позволю позорить мою фамилию.

— Ха-ха-ха, что вы говорите! — во наглец, кто бы говорил.

А ему значит, его фамилию можно позорить.

— Или ты хочешь поехать к тому мудаку, с которым вчера выплясывала в какой-то дешёвой забегаловке?

Вот это он зря сказал.

— Я хотя бы только выплясывала, а не застёгивала штаны после визита официантки, — ухмыльнулась, довольная, что это слышит его мамаша. Если что сам довёл, пусть не жалуется теперь. Не стоило меня обвинять в том, чего я не делала.

Мамаша, с каждым нашим словом, всё шире и шире открывает глаза.

— Я понял, он твой любовник, — ухмыляется Прохор.

— Не меряй всех под себя.

— Значит, сегодня им будет? — тычет в меня пальцем.

— Отличная идея. Спасибо что подсказал.

— Ада, я не шучу, я разобью ему лицо, — угрожающе смотрит через кровать.

— Ты уже разбил ему лицо и вот ещё, не забыл про синяк, — я оттянула ворот халата, показывая своё достояние, которым можно что угодно перекрыть.

— Я, кажется, извинился, — не понравилось ему смотреть на синяк.

— Твои извинения никому не нужны.

Начинаю складывать вещи в сумку и в этот момент, лежащий на кровати мой телефон, начинает вибрировать. Экран загорается зелёным светом.

Я остановилась, посмотрела на экран, Прохор тоже посмотрел и свекровь, конечно же глянула.

И все мы вместе, втроём увидели одно и то же слово — Лёшка.

19

— Это мой адвокат звонит, — говорю, слегка обалдевавшая от неприятности момента.

Всего на секунду даю слабину и конечно, этим сразу пользуются.

— Мама… выйди и закрой дверь, — Прохор сурово посмотрел на мать.

Та испугано кинулась к двери, напоследок послав мне взгляд, в котором я прочла однозначное — я так и знала, что у тебя есть любовник.

Ну нет… они не смогут мне это приписать…

— Мне нужно поговорить с моим адвокатом, не мог бы ты выйти из комнаты? — демонстративно беру телефон.

— Говори при мне и на громкой связи! — выражение лица мужа не предвещает ничего хорошего.

— Ага, сейчас, размечтался! — фыркнув, иду в ванную.

Только захлопнула дверь, она сразу распахивается и с неприятным хлопком ударяет о стену.

— Дай сюда телефон, — Прохор протягивает руку.

— Нет, — упрямо и возмущённо мотаю головой.

— Отдай мне телефон, Ада! — приближается.

— Не отдам, — завожу руку с вибрирующим айфоном за спину, отхожу дальше, но там уже угол.

— Ты хочешь, чтобы я сам его забрал? — угрожающе надвигается.

— Попробуй, — зря я это сказала, он тут же шагнул ближе, схватил меня за руки, а я начала выкручиваться, как