Когда Бог был женщиной - Арина Холина

Настя сделала шаг вперед и вцепилась Алисе в руку.

— Я же все про вас знаю! — зашептала она. — Другие только сплетничают, а у меня бабушка в вашем доме работала. Все болтали — нехорошее место, но она говорила, чтоб я дураков не слушала, и что ничего я в этом не понимаю, чтобы судить! Алиса! Скажи мне правду!

Алиса, уже проклинавшая мгновение, когда ее заплывший жиром мозг направил сюда с сумками продуктов, нащупала утюг, которым собиралась если не отбиваться, то пригрозить буйной хозяйке, но вдруг у Насти из глаз брызнули слезы, она с размаху опустилась на стул и заревела.

Алиса что-то бормотала, а Настя, высморкавшись в кухонное полотенце, взвыла:

— Погадай мне, что тебе стоит! — и опять разрыдалась.

У Алисы отвисла челюсть. Так вот в чем дело!

— Понимаешь, я не… — промямлила она, но Настя смотрела на нее, как на чудотворную икону, и Алисе не хватило мужества для отказа.

Так как она сильно сомневалась в своих способностях, то решила просто наврать Насте что-нибудь обнадеживающее. Кофе дома не было, карт тоже, поэтому Алиса взяла протянутую руку, уставилась на нее и принялась сочинять оптимистичный, но не слишком уж радужный текст.

Она смотрела и смотрела в Настину грубую ладонь, пока вдруг не заметила, что бессистемное сплетение линий обретает смысл. Скоро Настя заболеет и попадет в больницу. Ничего страшного — что-то по женской линии, скорее всего, воспаление придатков. Дети, конечно, останутся без призору, зато ее переведут в город, и там она познакомится с мужчиной, который станет отчимом ее дармоедам. Ее ждет смена работы… то есть просто тут ясно видно, что она будет заниматься чем-то другим, и это принесет ей деньги. С мужем она, возможно, разведется — но это не точно, зависит от обстоятельств, или от того, что она сама решит, но Настя будет… богата.

— Да не может быть! — воскликнула Настя, и тут только Алиса поняла, что давно уже говорит вслух.

Она с трудом выпуталась из паутины линий, ощутила, что вспотела, устала и рассердилась, забрала творог, который ей всучила Настя (ничего, добавит в салат), и уехала в легком недоумении. У нее что, дар предвидения? А как же ее собственное неопределенное будущее? Может, стоит на этом сосредоточиться?

Развалившись дома на диване, Алиса уставилась на свои ладони, но никак не могла сообразить, о чем говорят все эти знаки на руках. Путаница. Она набрала номер Нины — все-таки специалист по ясновидению, хоть и слабенький, но та ее, увы, не утешила.

— Знаешь… — смутилась она. — Ладно, не буду врать. В общем, если ведьма не может разобрать, что показывают линии на ее собственных ладонях, значит, тебя впереди ждет беда.

— Какая беда? — испугалась Алиса.

— Я не знаю.

— А… может, я к тебе сейчас приеду? — настаивала Алиса.

— Я сама к тебе приеду, — пообещала Нина. — Кстати, тебя в последнее время ничего не тревожит?

— Не считая лишнего веса?

— Все! Буду часа через полтора! — рассердилась Нина и дала отбой.

Приехала через три — разумеется, сославшись на пробки, и с собой привезла самую жирную, сытную и вредную еду на свете, включая восхитительный «Наполеон».

— Издеваешься? — хмыкнула Алиса.

— Что?! — возмутилась Нина. — Да ты в кои-то веки выглядишь как живой человек! Ты в курсе, что худоба выходит из моды?

— Я не худая!

— Уже нет!

— И не была! Я была нормальная! А сейчас у меня сало!

— Сало у тебя в голове! Оно заменяет тебе мозг, потому что только люди без мозга могут назвать тебя толстой! — сопротивлялась Нина. — Тебе Марик случайно не говорил, что у тебя аппетитная задница, грудь, как у Холли Берри и нормальные женские щеки? Ты хотя бы понимаешь, что вся индустрия красоты основана на том, что у слишком худых женщин кожа свисает и покрывается складками?

— Фу! — Алиса швырнула в Нину подушкой. — Замолчи, злобная извращенка!

— Сама ты тощая анорексичная обвисшая извращенка! — Нина броском вернула Алисе подушку и ушла на кухню ставить чайник.

— Слушай, а что происходит во время Вальпургиевой ночи? — допытывалась Алиса у Нины.

— Там круто, — скупо поделилась Нина. — Но ты должна все увидеть сама. Это вроде как тест. В свою первую ночь на первое мая ты воспримешь себя как ведьму.

Алиса сделала все, чтобы изобразить полнейшее недоумение: открыла рот, посмотрела исподлобья, подняла одну бровь, покачала головой — но большего от Нины не дождалась.

— Я могу сказать лишь то, что всем известно, и о чем тебя все равно предупредят, — улыбнулась Нина. — Здесь мы все разные. На Лысой горе все равны. Нет ссор, былых обид, зависти, ревности… Это и хорошо, и плохо. Ты увидишь новые лица, с кем-то здорово проведешь время, но это ничего не будет значить, как только взойдет солнце. Да, кстати… Э-э… Ладно, замяли.

— Что?! — подбоченилась Алиса.

— Да, ладно… — Нина отвела глаза.

— Нина!

— Откуда ты взяла эту Лизу? — Нина с грохотом отложила нож и схватила бокал с коньяком.

— Я ее не брала, — подозрительно поглядывая на нее, ответила Алиса. — Мы познакомились у Лили.

— У Лили? — удивилась Нина.

— Почему ты вообще меня спрашиваешь? С Лизой что-то не так?

Нина развела руками и беспомощно взглянула на Алису.

— Слушай, это ты начала! — Алиса ткнула в нее указательным пальцем. — Так что выкладывай!

— Я думала, ты уже поняла… — смутилась Нина. — В общем… Наш мир делится — условно, конечно, но это работает — на три части. Первая — элита. Талантливые ведьмы, которые делают нечто такое, чего не могут все остальные… Знания передают из поколения в поколение, но не в этом суть — суть в крови, которая зовет тебя к большим свершениям и великим открытиям. Большая часть — ремесленники, иногда удачливые, иногда — не очень: тут все основано на усидчивости и старательности. Быть хорошей ремесленницей — вполне почетно, многие входят в большие дома, вроде дома твоей двоюродной бабушки. И есть третья категория. Это такие ведьмы, которые… В общем, они не бездарны, но и не настолько талантливы, чтобы соответствовать своим амбициям. Поэтому они занимаются тем же, чем и обычные люди, но свои таланты тратят на то, чтобы достичь в своем деле большего успеха.

Алиса нахмурилась. Лиза говорила об этом, но совсем в другом тоне. В превосходной степени.

— И что? — не очень дружелюбно поинтересовалась она у Нины.

— Ну… Это считается не очень… престижным. Я спросила про Лизу, потому что она…

— Ладно, давай вернемся к этой теме позже! — оборвала ее Алиса, которой совершенно не хотелось омрачать предчувствие первой Вальпургиевой ночи терзаниями и смятением. Уже имеющихся, включая страдания по поводу ляжек, как у Келли Осборн, вполне достаточно.