Сватовство дракона - Софья Баснина

Прислушался. Дыхание её пока оставалось ровным, в судорогах она не билась, значит, какое-то время в запасе все же есть.

Если он с девчонкой явится к Лукиану, то его в отравлении первым делом и обвинят. Ему стены темницы не преграда, разумеется. Да и разобраться разберутся — болванов у Морока всё же мало, — но не сразу. И где гарантия, что министр с магистром не повторят попытку? Вылавливать надо было всю цепочку. И Лёнка оказывалась важным свидетелем.

Из всех приближённых к царю людей дракон был уверен лишь в Вериславе и Мороке. Но последний многого не знал. Пока суд да дело…

За дверью послышались шаги. Нужно было торопиться.

Дракон сгреб оставшиеся сладости, завязал в подвернувшийся лоскут, придерживая бесчувственную девушку.

Решать нужно было быстро. С такой ношей на плече караулы обходить замаешься. Да и есть у него ещё дела в детинце. А Верислав вряд ли вернуться успел. Но в слободе их должны ждать.

Решившись, подобрал с пола бумажку, чиркнул на ней пару слов обнаружившимся здесь же кусочком угля, завернул в неё опасную сладость и, вложив в руки девушки, надел ей на палец своё кольцо. Дочка купеческая тотчас исчезла.

Светозар торопливо огляделся. Убедившись, что ранний гуляка прошёл мимо, дракон сбросил на пол канделябр, уронил стул и осторожно выскользнул из комнаты…

Детинец ящер покидал после полудня, потайными ходами, воспользовавшись суетой пересменка, когда напряжённые поиски немного улеглись.

К вечеру вся столица гремела вестью о пропаже дочки купеческой. Причём, слухи были самые невероятные, обросшие сказочными подробностями. Одних причин возможного побега страж бывший услышал с десяток, пока до Драконьей слободы добирался.

Лёнка лежала у Верислава в горнице. Румяная и спокойная, но неподвижная.

Рядом вздохнул старик-хозяин:

— Действие яда остановили. Но сознание ей это не вернёт.

— Что вернёт, знаешь? — хмуро уточнил дракон, надевая на палец возвращенное кольцо.

Верислав задумчиво пригладил бороду. Постучал об пол тростью, на которую всё ещё опирался: долгая пешая прогулка, увы, сказывалась на старческих ногах не лучшим образом.

— Цветок заморский, — тяжело опустился в стоящее рядом кресло. — Или чудо.

Светозар скрипнул зубами, едва удержавшись от крепкого слова. Спросил коротко:

— Сберечь сможешь?

Верислав кивнул:

— Сбережем, — потом, оглядев хранителя, предложил: — Отдохнул бы ты, Светозар, утро вечера мудренее.

Дракон спорить не стал: денёк и впрямь выдался насыщенный.

24

Дракона не было долго. Минуло не меньше недели, прежде чем он возвратился в родной замок. Уже под вечер. Хмурый и уставший.

Он как раз выслушал краткий отчет Анды и сидел в кресле, прикрыв глаза, когда где-то в недрах замка зазвенело разбитое стекло. Судя по звуку, старинной вазе все-таки не посчастливилось попасть кое-кому на глаза. Вернее под горячую руку. А ведь столько лет стояла! Еще отец был детенышем, а она уже украшала фамильную библиотеку… Больше не будет.

Ящер вздохнул, нехотя поднялся с кресла и, помедлив, отправился карать разрушителей.

Разрушителей древностей и впрямь оказалось двое: один — то бишь одна — виновато опустив голову, стоя на коленях, медленно и трагично собирала небесно-голубые осколки в самый большой, явно оставшийся от дна; а другой, обернув лапки хвостом, с невозмутимым величием созерцал учиненное безобразие с высоты шкафа, с того самого места, где еще недавно стояла ваза.

Эту картину он застал ещё на подходе. И обрывок фразы услышал:

— Я же Ольгарду с колыбели обещана. Он внимательный, обходительный…

Слушать дальше дракон не стал.

— И за какие мои прегрешения расплачивается предмет искусства на этот раз? — устало поинтересовался хозяин замка, привалившись плечом к книжному шкафу.

Сия вздрогнула, едва не уронив уже собранное, подняла на дракона растерянный взгляд.

— Это случайно вышло. Прости.

— Да? — Светозар отлепился от шкафа, сел в кресло, вытянув ноги. — Это радует. Как и то, что не все сокровища такие хрупкие.

Кот недовольно фыркнул со шкафа, глядя на хозяина с явным неодобрением. Кончик рыжего хвоста взметнулся и снова лёг к лапам.

Царевна усилием заставила себя молчать. Достала из-под шкафа очередной осколок.

— Оставь. Анда приберет.

Сия кивнула, неловко поднялась на ноги. Расправила платье.

— А… — право, не к лицу сестре царя нерешительность, — где ты так долго был?

Он чуть прищурился и, помедлив, негромко ответил:

— Мстил.

Герцог зашипел и подобрался. И наверняка пожалел, что поблизости нет ещё одной вазы — уронить на глупую драконью голову.

Глаза девушки испуганно расширились. Сия невольно прижала руку к приоткрывшимся губам, попятившись.

Дракон невесело усмехнулся:

— Если бы ваш брат сказал, что убил дракона, вы бы им гордились, не так ли, ваше высочество?

— Я… не… — вздохнула, расправила плечи, выпрямила спину. — Я не знаю. Знаю только, что месть — последнее дело.

— Надо же, потомок Изара Старого — моралистка, — с сарказмом изрёк дракон, криво усмехнувшись, и наградил её долгим тяжёлым взглядом.

Драконьи глаза, перечеркнутые в ту минуту хищным вертикальным зрачком, на человеческом лице смотрелись неестественно и от того совсем жутко. Девушка поежилась, зябко обхватив себя руками за плечи и невольно опустив глаза. Куда страшнее, чем там, на голых камнях пустынного островка.

Со шкафа к ногам девы упал шипящий пушистый шар. Выгнув спину и встопорщив шерсть, кот замер перед девушкой. Такая своевременная, но совершенно бесполезная защита вызвала лишь кривую ухмылку дракона, но обстановку всё же разрядила.

А потом…

— Пррря-яукрати её пугать! — рыкнул кот, угрожающе прижав уши и ведя хвостом из стороны в сторону. И уже совсем другим тоном пояснил, обернувшись к остолбеневшей девушке: — Никому он не мстил. Он хрранитель, защ-щитник.

Дракон вскинул брови, окинул парочку задумчивым взглядом, хмыкнул:

— Ну, вот ты ей и объяснишь, — и, на ходу приказав Анде навести порядок, покинул библиотеку.

Когда хлопнула дверь, кот только ушами повёл от громкого звука. Вздохнул совсем по-человечески. И, запрыгнув на стол, принялся по нему расхаживать.

— В общем, Алые драконы — хранители. Ну, их так люди зовут… Великие Хранители — совсем другие. Так вот, они никому не мстят и, как правило, никого не