Суд истины - Кей Си Кин

— Она бы никуда не убежала, никто из нас не в опасности. Это единственная причина, по которой она могла совершить что-то безрассудное. Если бы она спала, она была бы в своей комнате, и я предполагаю, что ты там проверял, и если бы она ела, она была бы здесь, — тараторит он, крутясь на месте, пока не останавливается полностью.

Пять размеренных шагов. Четыре раза сжимает костяшки пальцев. Три коротких, резких вдоха. Два колени хрустят, когда он приседает. Одно ругательство сорвалось с его губ.

— Черт.

— Папа, ты только что выругался? — Спрашивает Нора с дразнящим вздохом, когда ее отец опускает голову. Проходит мгновение, и короткий проблеск веселья быстро сходит на нет, когда она бросается к отцу. — Папа?

Он ничего не говорит. Он просто прижимает ладонь к деревянной панели перед собой. Здесь так тихо, что слышно, как с другого конца замка падает булавка, поэтому, когда щелчок замка эхом разносится по комнате, это почти оглушает.

— Что это? — Спрашивает Нора, кладя руку отцу на плечо, пока я таращусь на дыру в стене.

— Адрианна открыла эту… штуковину, когда мы приходили сюда на экскурсию, — говорю я, мои брови хмурятся, когда он переводит взгляд на меня.

— Она спускалась туда?

Я качаю головой, и он, кажется, расслабляется от облегчения. — Но это было тогда. Каковы шансы, что она спустится туда сейчас? — Спрашиваю я, и полные боли глаза снова встречаются с моими.

— Я чувствую ее магию в стенах.

Ему не нужно больше ничего говорить, прежде чем я направляюсь к ним. Когда я распахиваю дверь, меня встречает темнота, но мне все равно. Я вслепую делаю два шага за раз. Я замечаю компанию, которая следует за мной, только из-за мягкого свечения, которое, кажется, исходит от них.

Я, спотыкаясь, останавливаюсь внизу, уставившись на открытую дверь и на то, что лежит внутри. Или, если точнее, кто лежит внутри.

Адрианна.

Она забилась в угол комнаты внутри какого-то игрового манежа с игрушечной лошадкой на коленях. Ее щеки влажные, слезы стекают по нежной коже, а веки остаются закрытыми.

— Адрианна, — хрипло произношу я, эмоции застревают у меня в горле, когда я спешу к ней, преодолевая разделяющий нас забор, прежде чем провожу большим пальцем по ее щеке.

Я вижу, что она дышит, я слышу биение ее сердца.

— Она спит? — Спрашивает Нора, хватаясь руками за верхнюю часть железной решетки, которая стоит между нами, и я качаю головой.

— Я не знаю.

Проходит такт, затем я слышу, как раздражающая сестра Рейган сглатывает. — Что это за место?

Словно почувствовав вопрос, Адрианна ахает, широко раскрыв глаза, когда смотрит на меня, и мое сердце бешено колотится в груди. — Адрианна. — Ее имя снова срывается с моих губ, но все, что она предлагает мне, это еще раз моргнуть, прежде чем ухватиться за что-то позади меня.

— Папа.

Одно слово, мольба, пронизанная болью.

Я не хочу отрывать от нее глаз, но я должен, и когда я вижу страдальческое выражение на его лице, гнев вскипает в моих венах.

— Что ты помнишь, Адди? — спрашивает он, опустив голову со смесью поражения и отчаяния.

— Я увидела проблеск момента. Я увидела маму в… и я снова сияла, а Нора была… черт, — хрипит она, ее слова — не более чем беспорядочная каша. Она делает глубокий вдох, ее глаза на краткий миг закрываются, прежде чем она снова широко открывает их. — Почему она была прикована? — спрашивает она, кивая в противоположный угол, где я впервые замечаю болтающиеся цепи.

Нора хмурится, скрещивая руки на груди, когда Адрианна берет мою предложенную руку и поднимается на ноги.

Август прочищает горло, уставившись в угол, как будто проигрывает воспоминание. — До того, как всё случилось, были две недели, когда всё менялось, и ничего не имело смысла.

Немного похоже на тебя прямо сейчас.

К счастью, я держу свои мысли при себе, когда Адрианна сжимает мою руку. — Что ты имеешь в виду? — Ее голос мягкий, почти ранимый.

— Здесь была замешана магия. Темная магия. И кто-то действительно контролировал ее, или ее волчицу. Она была сама не своя. Она боялась снова причинить боль одной из вас, и я…

— Снова? — Вмешивается Нора, хмуро глядя на отца, и грустная улыбка приподнимает уголки его губ.

— Твой шрам на правом колене. Она не хотела этого. Она любила тебя, или я думал, что любила. Я больше ничего не знаю, но что я точно знаю, так это то, что женщина, которая была прикована к этим стенам в попытке защитить вас от самой себя, была матерью, которая очень любила вас.

— Кто мог это сделать? Кто мог заставить ее волчицу вот так набрасываться на нас? — Адрианна настаивает, ее костяшки пальцев белеют вокруг моих, когда она вибрирует от гнева.

— Я так и не узнал правды. Я всегда думал, что за этим стоит Кеннер, но теперь, когда я увидел, как Фэйрборн сбежал с Клементиной, я не могу не задаться вопросом, было ли это как-то связано с ними, — признается он, и я сжимаю переносицу, делая глубокий вдох.

Похоже, эта семья ненамного лучше моей.

Вампиры, фейри, волки, оборотни, маги, даже люди. Не имеет значения, какого вы происхождения. Вершина ваших способностей или их отсутствие — единственное заметное отличие. Все остальное то же самое.

Кто-то всегда хочет большего. Кто-то всегда страдает. Что-то всегда становится на пути.

Мы все несовершенны. Некоторые больше, чем другие.

— Что все это значит? — Спрашивает Нора, оглядываясь между сестрой и отцом, и я на мгновение замечаю, что скрывается за её юмором и весёлой защитой, которые она всегда демонстрирует. Вот в чём разница между ними. Адрианна прячется за каменными стенами из ярости и упорства. Нора скрывается за лёгкостью и шутками. Но обе прячутся, обе уязвимы до глубины души.

— Это значит, что если это был Фэйрборн, то есть шанс, что он и Клементина все еще могут использовать темную магию, — выпаливаю я, читая между строк, из-за которых Август тонет в поражении.

— Темная магия? — Нора настаивает, и я качаю головой.

— Я тоже понятия не имею, что это значит, Нора, но, может быть, мы могли бы выяснить это где-нибудь в другом месте? Я не думаю, что нам нужно быть здесь, чтобы обсуждать этот вопрос, — ворчу я, и Адрианна кивает в знак согласия.

Губы Норы кривятся, как будто она хочет дать отпор. Не конкретно мне, но мой ответ расплывчатый, и, похоже, она слишком привыкла оставаться в