Дуэт с герцогом сирен - Элис Кова

Земли. Само твое появление здесь уже послужило толчком к началу помазания. – Ильрит опускает взгляд на мое предплечье, и я касаюсь рисунков, которые не только украсили кожу, но и оставили след в моей душе. – Ты станешь скорее магией, чем плотью, и если попытаешься покинуть Вечноморе, уйти из вод под Древом жизни, то просто исчезнешь. Прости, но теперь ты уже никогда не сможешь вернуться в родной мир.

– Ублюдок! – Мысль проносится в голове прежде, чем я успеваю ее остановить, ну и пусть. Я не жалею.

– Вижу, с момента нашей прошлой встречи ты научилась сквернословить. – Этот факт его не столько удивил, сколько позабавил.

– Я моряк, капитан. Лучшая во всех морях. Я вся пропиталась солью.

– Да-да, я в курсе твоих подвигов, Виктория, – пренебрежительно замечает он. Но меня цепляет другое.

– Откуда ты знаешь мое имя? – Не припомню, чтобы когда-нибудь ему представлялась.

– Я многое о тебе знаю. – Ильрит опускается ниже, и я отклоняюсь назад, чтобы он не прижался грудью к моей груди. Этот сирен едва не пожирает меня глазами. Потом тянется ко мне, и я не отстраняюсь – должно быть, под действием магии. – Знаю, что ты плавала по бескрайним морям и все отпущенное тебе время провела в борьбе.

Он прав.

«Но как…»

Ильрит обхватывает мое запястье, как раз над оставленными им узорами. По коже словно пробегают тысячи мурашек, отдаваясь дрожью глубоко внутри, в тех уголках тела, которые давно не знали прикосновений. Изо всех сил стараюсь сосредоточиться.

«Эта связь…»

– Да, – отвечает он на незаконченный вопрос, лишь мельком проскочивший в моих мыслях. – А с помощью помазания мы ее укрепим. Ты выучишь Прощальный дуэт и предстанешь перед лордом Кроканом, пока для всех нас не стало слишком поздно. – И добавляет, пресекая все мои возражения: – Теперь снимай рубашку.

Шесть

– Прости? – откидываюсь назад, и сирен меня отпускает. Мудрое решение.

– Мне нужно помазать тебя целиком, но в одежде не получится.

Складываю руки на груди, как будто пытаюсь прижать к себе рубашку.

– И часто ты предлагаешь едва знакомым женщинам раздеться?

– Мы не «едва знакомы». – И, не давая мне возразить, повторяет уже более нетерпеливо: – Снимай рубашку.

Мы впиваемся друг в друга взглядами в молчаливой битве разумов. По правде говоря, необходимость снять рубашку меня мало волнует, поскольку из-за специфики работы мои представления о скромности не такие, как у большинства людей. Члены команды лицезрели меня в любом виде: и одетой, и в разной степени раздетой, если на то возникала необходимость. Однако сейчас я наедине с мужчиной, и отчего-то в голове мелькают совсем другие мысли, относящиеся к тому, о чем я не позволяла себе думать годами.

Что ж, если он намерен выбить меня из колеи, я не доставлю ему такого удовольствия. Хватаюсь за нижний край рубашки свободного покроя и стаскиваю ее через голову.

Под ней находится корсет, который держится на месте при помощи двух бретелек. Он вполне удобен и отлично прикрывает грудь. Потребовалось три подгонки, чтобы довести его до совершенства, но в результате получился очень практичный и функциональный предмет гардероба, необходимость в котором возникла, когда однажды во время плавания грудь выскользнула из-под эластичной повязки и начала свободно болтаться. Природа наградила меня довольно пышным бюстом, и мне совсем не улыбалось трясти им при каждом прыжке или пробежке по палубе.

Как только я выпускаю рубашку из рук, она теряет цвет и истончается, четкие контуры постепенно размываются, а после предмет моего гардероба словно растворяется в течении, как будто никогда не существовал.

– Что за…

– Она перестала быть частью тебя, поэтому магия древних на нее больше не действовала, – объясняет Ильрит. – Здесь, в Вечноморе, ничто не существует без магии, поэтому рубашка исчезла.

Сопоставляю все, о чем он мне говорил.

– Я жива благодаря магии. – Поднимаю разрисованное предплечье. – И эта магия связана с древними богами, которым ты намерен принести меня в жертву. – Слова звучат язвительно, и лицо сирена принимает жесткое выражение. Прекрасно. – Но стоит мне покинуть море или разорвать нашу связь, я в тот же миг исчезну, как рубашка?

– Если вкратце, то да, – кивает он после недолгих раздумий. Судя по всему, Ильрит еще не все объяснил, упустил какие-то мелкие детали.

Мне отчаянно нужен стул. Или, лучше, гамак. Хочу свернуться в нем, закрыть глаза и хорошенько поспать. Мама часто говорила, что утро вечера мудренее, но я сомневаюсь, что, когда проснусь, смогу увидеть ситуацию в новом свете. Как и в любой последующий день.

Теперь узоры на моем предплечье обретают новый смысл. Пусть я освободилась от Чарльза, держащие меня оковы никуда не делись. Я существую лишь благодаря магическим узам, от которых мне никогда не избавиться, даже после смерти. Впиваюсь ногтями в ладони и сглатываю вставший в горле ком.

«Нужно двигаться дальше, Виктория. Не останавливайся, не оглядывайся назад. Только вперед».

– Надеюсь, теперь можно провести помазание, что бы оно ни подразумевало. – Указываю на все еще надетый корсет. Если я исчезну, то ничем не помогу семье, так что единственный выход для меня – подыграть.

Ильрит подплывает ближе.

– Для начала пойдет.

Стараюсь не зацикливаться на этом «для начала».

Он подносит пальцы к моей шее. В гаснущем свете дня заметно, как блестят глаза сирена. Вокруг нас вспыхивают маленькие светящиеся точки – люминесцентные медузы, напоминающие светлячков, легко скользят в потоках течения, делая окружающий нас мир похожим на темнеющее звездное небо.

В этом сирене есть нечто уникальное, не похожее на всех прочих, с кем меня когда-то сводила судьба. Мои матросы были для меня членами команды, друзьями, в какой-то степени семьей, но я не воспринимала их как мужчин или женщин, скорее считала неизменной, незыблемой частью своей жизни.

Но это существо… мужчина, поражающий почти скульптурным совершенством облика и лица с мощной челюстью и изящной формы губами, способными опасно манить песней или улыбкой, совсем другой. Разрезом глаз и мощными, мускулистыми руками он обязан долгим годам жизни под водой. Скольжу взглядом вниз по его телу, рассматривая узоры, покрывающие половину широкой груди, мышцы живота, волнами спускающиеся туда, где бедра постепенно переходят в покрытый чешуей хвост. Странно и неестественно видеть, как человеческое тело будто бы врастает в рыбу, но это зрелище не представляется таким уж пугающим. Возможно, потому, что под водой он смотрится вполне органично, ведь рыбьи хвосты – столь же привычная особенность водного царства, как водоросли или кораллы.

Должно быть, ощутив мое внимание, Ильрит бросает на меня выжидающий взгляд, и я вновь перевожу глаза на его лицо.

– С тобой все хорошо? – Слова низким рокотом отдаются в глубине сознания, будто опасный, зловещий летний гром. Мне удается кивнуть. – Тогда