Пес Ее Высочества - Мария Камардина

Мысль эта оказалась обидной, причём для обоих. Беттина залилась новым потоком слёз, а Бьорн едва сдержал возмущённое рычание — другую⁈ Да разве ему нужна другая? Кто вообще можно смотреть на других женщин, если есть она?

Вот только ему запрещено даже думать о чём-то большем, чем смотреть.

Да он и не мечтал о большем.

Бьорн сел и уставился снизу вверх преданными глазами. Тявкнул. Ещё раз, погромче.

Беттина снова всхлипнула и выглянула между пальцев.

— Не смотри на меня, — буркнула она. — У меня глаза красные… И нос наверняка распух.

Он снова тявкнул и застучал хвостом по полу — подумаешь, нос, ерунда какая. Она всё равно самая красивая, милая, добрая, нежная, и горе тому, кто посмеет в этом усомниться!

— И не подлизывайся.

Вопреки собственным словам Беттина протянула руку и несмело улыбнулась, когда в ладонь ткнулся мокрый нос. Остальные пёсики тут же оказались рядом — как же, хозяйка кого-то гладит! — но заслышав негромкое рычание, тут же улеглись на коврик.

— Они тебя слушаются, — удивилась принцесса. — Вы подружились?

Пожать плечами в собачьем теле не удалось и Бьорн неопределённо мотнул головой. Попробовали бы они его не слушаться!

— А ты можешь подружиться… Со мной? — Бьорн растерянно тявкнул, и принцесса тут же опустила взгляд. — Хотя тебе и этого, наверное нельзя. Но я же ничего такого, просто… Дружить. Разговаривать. Можно ведь?.. У меня ведь больше совсем никого нет, и…

Она убрала руку, сжалась, плотнее завернулась в шаль и уставилась куда-то в пустоту.

Дружить с принцессой?

Стоило только поглядеть на её заплаканное лицо, на мокрые ресницы, на прикушенную губу, как ужасно захотелось плюнуть на все предосторожности и запреты и…

Превратиться.

Обнять её.

Гладить её волосы, вдыхать её запах, обещать всё, чего ей захочется — и никогда больше не позволять ей плакать в одиночестве…

То есть, тьфу, плохая собака, фу!

Бьорн зажмурился и лёг прямо на пол, надеясь, что холод камня поможет слегка охладить голову. Что-то было нужно сделать…

Ах да. Эрик. Ведьма. Вампиры. Запертая дверь.

Ме-е-едленно приоткрывающееся окно.

— Вот ведь, тухлая кровь, — пропищал кто-то на грани слышимости. — И почему эта дрянь такая тяжеленная…

На подоконник со стуком и звяканьем что-то поставили, вернее, почти уронили, судя по сдавленному возгласу. В следующий миг в оконном проёме возникла тощая фигура в чёрном.

А вот эта ситуация, пожалуй, подходит под упомянутые королём условия!

Вампир даже не попытался притвориться удивлённым, когда Бьорн взвился на ноги и прижал его к стене.

— Ай, какая отважная собачка! — умилился он. — Защищаешь хозяйку? Умница, хороший мальчик! А теперь лапки прочь, я по делу.

— Шею свер-р-рну, — пообещал Бьорн.

— Вправлю, а потом пожалуюсь Хелен на рукоприкладство, и она лишит тебя обеденной косточки, — парировал Теобальд. — Да ладно-ладно, парень, мы в одной лодке! Убери уже ла… Хорошо-хорошо — руки! Руки убери, порвёшь мой сюртук, а он старше тебя страшно представить насколько!

Упоминание ведьмы позволило Бьорну слегка ослабить хватку, но только слегка. Ещё не хватало, доверять кровососу! Но в любом случае нужно немедленно позвать Хелен сюда, пусть сама разбирается с этим типом. Бьорн повернул голову, намереваясь отдать приказ своре…

Беттина стояла посреди комнаты, смущённая, порозовевшая, и смотрела на него так, что все мысли вылетели из головы. Бьорн даже дышать перестал, а когда совладал с собой, принцесса уже перевела взгляд на ночного гостя.

— А я тебя помню, — проговорила она. — Ты ведь тот вампир с кладбища! Как панталоны, подошли?

Теобальд разулыбался.

— Как приятно, когда о тебе помнят, особенно очаровательные юные дамы, — почти пропел он. — А ваш щедрый дар поразил меня в самое сердце! Прошу прощения, ваше высочество, но поклониться не могу, ваша милая собачка… Ну хорошо, нечего на меня рычать! Ваш верный страж вознамерился сделать из меня барельеф на этой стене, и кто я такой, чтобы сопротивляться творческому порыву?

Принцесса хихикнула и прикрыла рот ладошкой.

— Бьорн, отпусти его.

Вдох-выдох, не рычать, не заикаться, не поворачиваться к ней сверх необходимого.

— Он… Может быть опасен, — выговорил Бьорн наконец. — Ваша няня…

— А, так я её позову! — обрадовалась Беттина, спешно вытирая глаза уголком шали. — А вы ждите здесь и не вздумайте сбежать без меня!

На то, чтобы сформулировать ответ без рычания, Бьорну потребовалось некоторое время, но тут в разговор вклинился новый собеседник:

— Я прошу прощения, господа и… дамы? Я… где я? Что произошло?

Бьорн резко повернулся к окну. Где-то он уже слышал этот голос…

— Зер-р-ркало⁈ Ты спёр-р-р у гнома зер-р-ркало⁈

— А ты бы не спёр, будь такая возможность? — хмыкнул вампир. — Да отпусти уже, вот пристал… — Он вывернулся из рук Бьорна и покровительственно похлопал по чему-то, завёрнутому в плотную ткань. — Тише, дорогуша, ты будешь моим презентом прекрасной… ну, относительно прекрасной даме. К слову, к ней-то я и летел, но не рассчитал силы, а это окно оказалось ближе. Так что, ваше высочество, пригласите госпожу Хелен для беседы? Мне есть что ей сказать… И вот ему тоже. Кстати, юноша, вы не могли бы одеться? А то вы так на меня коситесь, что это может быть воспринято двусмысленно.

Беттина звонко рассмеялась. Бьорн встретил её сияющий взгляд, фыркнул от досады и поспешно отвернулся к окну, встав так, чтобы между ним и принцессой оказалась тяжёлая пыльная штора. За спиной послышался ещё один негромкий смешок, потом лёгкие шаги, скрип двери…

А всё-таки не рычать куда проще, чем не краснеть.

Эпизод 9, в котором задают вопросы

Эрик придержал коня и привстал в стременах, разглядывая убегающую в лес дорогу. Впереди в получасе езды находился единственный в округе мост через речушку, неширокую, но глубокую и быструю. Рядом на высоком берегу ютилась заброшенная водяная мельница. Неделю назад, когда отряд проезжал мимо, река и не думала замерзать, и Эрику крепко запомнился унылый скрип мельничного колеса.

Местные крестьяне рассказывали, что мельница не работает с лета. В причинах свидетели путались: одни говорили, будто мельник спился и утоп, перебрав грибной настойки, другие уверяли, будто он повесился, третьи намекали, что был он колдуном и знался с нечистой силой, которая его и уморила, а кое-кто прибавлял, что