Рапунцель в волчьей стае - Любовь Сергеевна Черникова

Закутавшись и заодно переварив новые данные, Рада протестующе выдала:

— Но как же… Вера ведь… простой человек. Обычная девушка! Да, очень красивая и приятная, но обычная. Разве же так бывает?

— Я бы не был столь уверен, что Вера такая уж и обычная. Есть в ней что-то… — Я замолчал, пытаясь сообразить, что же меня зацепило.

— Ты хочешь сказать, что она, как и мы с мамой, принадлежит к Тайному Миру?

— Возможно. Отец, братья, дядя — все это почувствовали.

Мы снова немного помолчали. Рада теребила бахрому на пледе и морщила идеальный лобик.

— Яр, я переживаю за Веру. Как она там? Что сейчас о нас думает? — тихо сказала сестренка. — Ваше топлесс-шоу в ночном лесу произвело на нее сильное впечатление. Она не понимает, что происходит, и чего от нас ждать. А я… Я не могу ее успокоить. Я просто трусливо сбежала, ничего не объяснив. Не смогла ослушаться отца… Братик, может, ты сходишь в гостевой дом и узнаешь, как она? А лучше приведи ее тайком в мою комнату, я сама с ней объяснюсь.

Старательно изображая «покерфейс» я уставился на Раду. Сестренка и не подозревала, какую бомбу мне сейчас подбросила.

Ага… Схожу. Вот только не уверен, что не сделаю с ней то, о чем ты просила даже не думать. А как не думать, когда мысли с орбиты слетают от одного запаха и вида этой девушки?

Ох, мелкая-мелкая, ты родилась и живешь в семье оборотней, но так нас и не понимаешь до конца. Кое в чем мы сущие звери. Мы подвержены инстинктам, и ничего не можем с этим поделать. Даже узнав, что твоя подруга с большой вероятностью моя истинная, ты так запросто просишь меня об этом?

Хотя, о чем это я?

Все, что Рада знает, это то, что оборотень не навредит своей истинной, что она для него все и даже больше, вот только у этой медали есть и другая сторона — темная. Зверь требует заклеймить, сделать немедленно своей. Даже против воли, и не все способны сопротивляться этим низменным желаниям. О таком дочерям и сестрам не рассказывают…

— Посмотрим, — уклончиво ответил я, поднимаясь и пряча под ресницами бешеный блеск глаз.

Сидеть на одном месте было невыносимо.

— Спасибо-спасибо-спасибо! — Рада бросилась мне на шею и крепко обняла, звонко чмокнув в щеку.

Она и не сомневалась, что мое «посмотрим» означало согласие.

— Пока не за что! А теперь иди к себе, мне нужно подготовиться.

— Подготовиться? — Не поняла меня сестра.

Приобняв за плечи, я ненавязчиво повел ее к выходу.

— Ты же не думаешь, что я пойду туда прямо сейчас? Надо подождать, пока отец уснет. Вряд ли он будет доволен, если мы ослушаемся его приказа.

— Ой! — Понятливо закивала сестра.

Я распахнул перед ней двери и осторожно выглянул в коридор.

— Чисто!

Отдав мне честь, Рада выскользнула наружу и на цыпочках направилась к себе.

Как только я остался один, упал лицом на кровать и зарычал в подушку, старательно зажимая себе рот. Вроде немного полегчало, и я пересел за компьютер. Мне нужно ни о чем не думать хотя бы минут тридцать...

Вопреки ожиданиям игра меня только взбесила. Через тридцать минут я отшвырнул мышку и вскочил со стула, едва его не опрокинув. А затем и вовсе выключил компьютер и завалился на кровать, сцапав с полки первую попавшуюся книгу.

Бездумно перелистывая страницы, я таращился в никуда. Спроси меня сейчас, о чем я читаю, не смог бы ответить даже какого цвета обложка, не то что назвать автора или название. Осознав, что держу книгу вверх ногами, с недоумением отложил ее в сторону.

Холодный душ мне больше не требовался, но нутро конкретно выворачивало. Я не мог даже аналогию подобрать тому, что ощущаю. Слышал, что в психологии есть такой синдром: кажется, что происходит нечто интересное, но без тебя. Человек в таком состоянии места себе не находит и делать ничего не может, потому что все время об этом думает. Вот и я чувствовал что-то похожее, только усиленное примерно в сто раз.

Название синдрома так и не вспомнилось, а искать в сети было лень. Вместо этого я решил поотжиматься. Физические нагрузки всегда помогали прочистить мозги.

Так я прожил… нет, промаялся еще целых полтора часа, каждую секунду желая оказаться рядом с истинной и зверея все сильнее. Проклятая луна вытягивала жилы, заставляя меня поскорее соединиться с ней, вот только мы же цивилизованные оборотни. Так нельзя…

— Да кого я обманываю?

Когда мышцы начали гудеть, я вскочил и принялся мерить шагами комнату, каждую минуту меняя решения.

Может, мне лучше не ходить туда? Нет не могу!

И дело не в данном сестре обещании. Смогу ли я сдержаться, оказавшись рядом с этой девушкой, и вести себя нормально? Недаром отец рекомендовал носа из дому не высовывать. Он прошел через это однажды, и сразу понял, что происходит.

Но я пообещал сестре…

— Рано или поздно это все равно случится, и мы встретимся. Может и лучше, если пораньше?

Что если оттягивая неизбежное, я делаю только хуже? Что, если зверь окончательно возьмет верх?

Страхи были небеспочвенны, но кажется, я достаточно хорошо себя пока контролирую, раз смог оставаться дома так долго. Я был почти уверен, что не наброшусь на девушку сразу, как увижу.

Мысль мне понравилась, и от принятого решения даже полегчало. Как и когда оделся и оказался на пороге комнаты, сам не понял.

— Я просто представлюсь и передам пожелание Рады, а затем провожу ее в дом, — проговорил план действий вслух, словно закрепляя решение. — А если пойму, что не могу совладать с собой, тотчас уйду. Уверен, у меня самообладания хватит.

Решившись, толкнул дверь и вышел на улицу.

Аромат похоти дразняще ударил в ноздри. Возбужденное дыхание взбудоражило слух. На миг позабыв о собственных проблемах, я остановился, уставившись на Савелия. Похоже, и моего рассудительного братца луна не миновала. Поддавшись ее влиянию, он готовился… Кхм! Ну пусть будет «предаться страсти» с симпатичной и готовой на все волчицей. «Предаться страсти» — это если очень вежливо.

— Во дела!

Волчица, которую тискал брат, принадлежала к нашей стае, но я не был с ней знаком. Наверное,