Клеймо бандита - Любовь Попова

— А кто тебе сказал, что я предлагаю? Кто тебе сказал, что ты вообще, что — то будешь решать?! Ты идешь со мной, ты будешь со мной, ты будешь моей подстилкой, пока я этого хочу. Поняла?! — дергаю ее на себя, вбиваю в тело, шиплю в покрасневшее от гнева лицо. — Иначе наведаюсь в твою деревню, там говорят сестра твоя подрастает.

— Перестань… Я слышу.

— Точно?

— Слышу! — орет она мне в лицо, а я ей пощечину даю.

— Не смей на меня орать при других.

— Но они в отключке! — снова кричит, сжимается, но не получает ответки. Наоборот, я осматриваю тела, которые реально не двигаются. Просто мерно дышат.

— Ты права. Они спят, — дергаю Соню к решеткам и ноги ударом ботинка раздвигаю. — Прогнись. Сильнее.

— Захар, — она хочет повернуться, но я смачно шлепаю по заднице и чувствую, как наконец головка бьется о ширинку, яйца ноют. Соня в тюремной камере. Она. Со мной. В идеальной покорной позе. — Не надо. Давай не здесь.

— Да спят твои защитники. Ты же видела, как я их приложил, — снимаю дурацкие заштопанные трусы и щель ее трогаю. Мокрая, как после дождя. Поднимаю взгляд на профиль. Она губу закусывает. В ней есть что — то…

Дикое. Безумное. Живое. Говорят, рыбак рыбака видит. Может и у нас так же...

Она ведь не дура. Знала, чем закончится ее приход сюда.

Реально верила в справедливость или просто искала повод для встречи.

Пихаю пальцы во влажное нутро, дурея от запаха и собственных ощущений.

Неправильных, неестественных.

Надо с ней натрахаться и выкинуть из жизни. Натрахаться и другим отдать... Смогу ведь потом отдать?

Краем глаза замечаю, что один из даунов шевелится. Снимаю куртку и набрасываю на Соню.

— Пошли отсюда.

Она так же и стоит, не шевелиться. Тогда разворачиваю ее к себе. Вдеваю руки в рукава, вижу как она тонет в куртке. Закидываю пушинку себе на плечо и несу из отделения. Бросаю ношу в машину и нажимаю на газ.

Она молчит всю дорогу до дома, где живу. Горжусь этой хатой. Сам ремонт делал. Ненавидел, но делал.

Ни одной телки здесь не будет, решил я еще тогда. Но Соню тащить пока больше некуда. Потом хату ей сниму.

— Как дома себя не чувствуй, — говорю, когда мы с парковки в саму квартиру поднялись. Так же молча. — Это берлога моя и только моя. Потом хату тебе сниму.

— Меня и общежитие устраивало, — подает она голос, все так же стоя на пороге, но нос свой любопытный из стороны в сторону поворачивает. Наверняка нравится.

— Мне не устраивает. Иди в душ и жди меня там, — она скидывает куртку и маленькими шажками идет искать ванную.

Долго настраивает воду, а звоню Матвею, потом еще пару звонков делаю, решая насчет того бардака, который из-за Сони устроил. И опять под ложечкой сосет. Сколько можно из-за нее свои же принципы нарушать?

Нет, нельзя ей здесь находиться, в отель поедем.

Спешу к Соне сказать, чтобы мылась живее.

Застываю на пороге ванной, которую она конечно не прикрыла. Ее идеальное тело за прозрачной стенкой, струи, что стекают вниз, теряясь между ног.

Какой-то маразм. Но она здесь выглядит так естественно, словно моется каждый день. Каждый день трет свое тело мочалкой, что — то приговаривая.

Сука... Но меня уже ведет, раздеваюсь. Скидываю все в пару движений и дверцу открываю.

— Давай пизду потру...

Она дергается от звука моего голоса, но тут же напрягается всем телом, бросает мочалку и волком смотрит на меня. Долго так, словно гипнотизируя, не забывая при этом на тело смотреть. А реакция не заставляет себя ждать и вот член уже дыбится, почти дымиться.

А потом вдруг растерянность на лице Сони сменяется усмешкой.

— Зачем я тебе, Абрамов? Неужели влюбился?

— Я? Влюбился? — скалюсь и вплотную к суке подхожу, которая посмела предположить такое. Любовь для слабаков и дебилов, которые в этой жизни ни на что другое не способны. — Сама то веришь в то, что несешь? Что из того, что я с тобой делал, любовь напоминает? Когда при всех своих пацанах в рот трахал? Или когда целку рвал? А может когда под дождем раком нагибал? Когда?

— Ты не отдал меня им... Не отдал, — шепчет эту идиотка, рукой хочет моей щеки коснуться, сама, блядь. Я перехватываю, чего еще не хватало. Сжимаю так, что еще немного и кости хрустнут.

— Будешь касаться меня только тогда, когда я позволю, поняла? И запомни, я не отдал тебя им, чтобы товар не попортить. Будешь учиться, научишься за собой следить, пизду брить, а потом я тебя продам подороже.

— Но ты говорил, что себе заберешь... говорил. — глаза голубые огромные испуганные. — Ты говорил, что себе заберешь.

— Во временное пользование. Только чтобы воспитать из тебя элитную шлюху, которая принесет мне много денег. Но конечно делать я это буду с большой любовью и начну прямо сейчас, — потащил ее в спальню, а она как обычно брыкаться начала, кричала что — то про вранье и ложь, а я на кровать ее бросил и сверху сел, на лицо. Член в рот запихнул, только чтобы она задохнулась, только чтобы не думала, что я вообще способен не то что на любовь, но даже на жалость.

Глава 16

*** Соня ***

Идиотка. Непроходимая. И какой черт дернул меня ляпнуть такую глупость. Это наверное аффект, когда после тюрьмы и почти группового изнасилования попадаешь в подобный мир, где все кажется картинкой. Где каждый предмет ты даже не мечтала увидеть. Диван полукругом в центре квартиры. Огромная навороченная кухня. Душевая размером со всю мою комнатушку. И самое главное вода, которую не нужно перенастраивать каждые пару мгновений. Она идеальной температуры, расслабляет, дает забыть плохое. А может это взгляд, который он все мое тело обласкал, каждую клеточку не оставил без внимания. А может потому что в этом свете мне Абрамов показался таким же красивым, как в первый раз, когда я увидела его в клубе.

Влюбился. Надо же. Как мне вообще такое в голову могло прийти. Поверила в сказку, где у чудовища есть сердце и его просто нужно найти? И что теперь. Лежу, прижатая его огромной задницей, и давлюсь членом, которым он пытается проткнуть мой рот насквозь. Толкает глубоко и вытаскивает, давая отдышаться и откашляться. Но стоит мне глотнуть воздуха и попытаться закричать, как каменная плоть снова горло