Любовь дракона. Осколки прошлого - Эва Кертис

Весь этот монолог мы с Рией мужественно держались, что не засмеяться над разъяренной подругой. Но когда ее голос снова приобрел знакомые нотки, а тональность повысилась практически до крика, мы не выдержали и захохотали в голос.

— ОН МНЕ СОВЕТЫ ДАВАЛ ЗНАНИЯ ПОДТЯНУТЬ! МНЕ! Я ЗАВЕДУЮЩАЯ ОТДЕЛЕНИЕМ! — Иногда фамилия подруги казалась мне говорящей. В некоторые моменты времени она и правда была чересчур громкой. Но была у Жени отличительная черта. Она быстро вспыхивала и так же быстро успокаивалась. Откинувшись на спинку стула, прикрыла рукой глаза, на подобие козырька и протяжно застонала.

— Гад! Настоящий гад!

— Потому что посмел поставить под сомнения твои знания? Насчет аппарата я не могу с ним не согласить, Жень. И ты это знаешь. Но правда в том, что госпиталь пока что не в состоянии позволить себе такую аппаратуру. Ваши новые отделения несколько облегчили наш бюджет. Нужно время, чтобы мы смогли набрать нужную сумму. — Попробовала я оправдать и Женю и Видара одновременно. Но оказалось, что дело состояло далеко не в пошатнувшейся докторской уверенности. Дракон сумел зацепить женское начало подруги, о чем красноречиво сейчас говорили яркие щечки.

— Нет, — только и буркнули в ответ.

Рия наклонилась поближе к сидящей рядом подруге и заговорщически, с искусительной улыбкой на губах, прошептала:

— Покайся, дитя мое. Полегчает, вот увидишь.

— Онменяпоцеловал! — выпулила Женя. Невнятно, но достаточно, чтобы мы поняли.

— А-а-а, ну это все объясняет, — важно закончила Рия.

— Что это тебе объясняет?

— Ты влюбилась, подруга! Спустя столько лет ледяное сердце неприступной доктора Звонкой растаяло. Появился достойный твоего инструмента музыкант! Чего ты злобно глазами сверкаешь? Ты же рвалась в бар к гоблинам в караоке попеть. Вот и запоешь… Заново.

Все. Больше терпеть я не могла. Видя, как у Жени задергался глаз, а Рия аккуратненько старается встать с кресла, я приготовилась к незабываемой сцене.

— Рия… Беги! — В руки у Жени запульсировал магусар (шар, внутри которого, пульсировало электричество — прим. авт.). Подруга еле успела увернуться в запущенный в нее сгусток энергии. Я же еле успела поймать его в магические силки, не дав подпалить любимую картину сада родителей.

Но, как я уже говорила, Женя быстро остывала.

— Но как целуется, дракон драный, а… Давно меня так не пробирало… — подытожила она.

— Так в чем дело, Жень? Он свободен, насколько я знаю, ты тоже не состоишь в отношениях. Давно уже. Почему бы не дать ему шанс? — Легкое белое вино уже приятное расслабило мышцы и нервную систему. Сейчас предложение Урракса уже не казалось мне таким отталкивающим. Речь шла о ребенке… Пока подруга обдумывала ответ, я тоскливо перевела взгляд в окно. Моя маленькая тайная мечта так пока что ей и оставалась. Я ни с кем не делилась, что уже давно чувствую в душе некую пустоту. Во мне зрела какая-то потребность. Желание с кем-то поделиться накопившейся любовью и заботой. С тем, кто действительно в ней нуждался. Я осознала чего хочу лишь тогда, когда стояла на пороге дома Отказников. В нем содержались юные маги. Дети, кого бросили родители… От посещения того места я отходила три дня. Закрывшись дома, выключив телефон, я рыдала в подушку, не способная оправдать такую жестокость. Видеть немую мольбу, просьбу, страдание в детских глазах для меня стало пределом выносливости.

— Мне не поступало никаких официальных предложения, — донесся до меня голос Жени. Подруга едва ли не фыркала от такой возможности в принципе.

— Ну так подожди. Он первый раз так близко с тобой общался. Посмотри, каким будет его следующий шаг, — посоветовала снова севшая рядом Рия.

— А что у тебя? — Две пары глаз теперь уже сосредоточились на мне.

— Не поняла. Вы о чем? — попыталась я сыграть в дурочку.

— Все ты понимаешь. Один из главных драконов Пармиры, богатейший меценат, любимец женщин внезапно обратил свое внимание на доктора Асташевскую. Даже родителей в качестве предлога припер. Кстати говоря, нормальные предки у него. Веселые такие. И толковые. Я вспомнила, как в студенчестве читала статьи и книги доктора Вальтрекса. Для меня честь видеть его в своем отделении. Не знаю, правда, кто из нас двоих выиграет от этого сотрудничества. Я или он. Все-таки для меня этот мужчина больше, чем пациент. Считай кумир в медицинской сфере.

— По поводу Урракса Вальтрекса ничего не скажу. Даже не потому, что не хочу. Скорее не могу. Не пытайте меня. Оговорюсь только сразу. Между нами нет ничего даже близко напоминающего что-то романтичное. Случилось так, что ему нужен мои медицинский опыт и знания. Я пока что раздумываю…

— Он ли, Тори. — Скептично выгнутая бровь Жени, дала понять, что она мне не поверила ни на йоту. — А те кексы, с загадочной запиской не этот ли дракон прислал? У которого нет никаких в отношении тебя «особых» намерений.

— Что за кексы? И почему я ничего не знаю? — на лице у Рии было написано вселенское удивление.

— Да ерунда. Не он это, — замахала я на них руками.

— Подруга. Врать ты не научилась, — Женя с довольным видом сложила руки на груди.

— Я не знаю, о чем вы думаете. Но между мной и Урраксом Вальтрексом неожиданно появилась некоторая работа. О ней я расскажу, когда будет можно. Сотрите со своих лиц это выражение «а-ля рассказывай». Я говорю правду.

— Тогда к чему сомнения? Если все дело обстоит лишь в работе. Почему ты раздумываешь?

А я не могла объяснить шестого чувства, которое шептало: исполнишь его просьбу — обратной дороги не будет. Перед глазами снова всплыли лица детей, которых я тогда увидела. А особенно глаза маленького мага, который сторонился всех, но не побоялся принять из моих рук небольшое яблоко. В тот миг, когда наши пальцы соприкоснулись, поняла: я обязана забрать этого мальчика отсюда. Это было сложно объяснить словами. Чувство, которое сложно было контролировать. Оно захватило меня с головы до ног, одновременно выбивая почву из-под ног и давая возможность обрести ее вновь.

— Знаете… — я встала из-за стола и подошла к панорамному окну, через которое открывался прекрасный вид на город. Облака на небе постепенно закрывали небесную синеву, обозначая, что скоро разыграется непогода. Я любила грозы. Стояла и как завороженная смотрела на появляющиеся то тут, то там