Фон-барон для Льдинки - Анна Аникина

Тори с каждым словом матери становилась всё бледнее. Липкий гадкий ком подкатывал к горлу. Голова кружилась. Щеки пылали. Соображать получалось с трудом.

- Если будешь здесь, и со мной что-то случится, Катя не сможет тебя забрать. Она не сможет даже приехать к тебе. У её мужа служба. Их не выпустят.Саша сможет. И Ольга. Но они тебе формально не родственники. Им тебя не отдадут. Понимаешь? - Вера села у ног дочери, обняла её за колени, - Я только хочу тебя защитить. Знать, что с тобой всё будет хорошо и тебя будут точно любить, даже если со мной что-то случится. Но мы ещё поборемся. Так Саша говорит. А я ему верю. Кузьмин всё-таки светило. Он талант.

Тори даже шевелиться не могла.

- А я смогу вернуться в Швецию, когда стану взрослой?

- Конечно. Никто не лишит тебя паспорта.

- Хорошо. Я поеду, - выдохнула она обессиленно. Энергии на сопротивление и поиск других вариантов не осталось.

Глава 15

Виктория сама себе не верила. На что она согласилась? Куда она собралась? Что она там будет делать? Как жить?

Сначала это было в мыслях, как приключение. Новая страна, новые люди. В конце концов, она точно знала, что и в России живут. И весьма неплохо. Но потом вдруг пришло отчаяние. Что значат эти ужасные слова "если со мной что-то случится"? Мамы не станет? И она вот так просто об этом говорит? А что тогда будет с ней?

Измучившись, Тори решила, что она едет в Россию не навсегда. Просто сопровождает маму на лечение. А потом, когда всё наладится, вернётся. Именно эту версию поездки она и озвучила в школе. Хотя самой было не очень понятно, как наладится и что именно.

- Ну и пожила бы в приюте, что такого, - среагировала Ингрид на новость, что подруга уезжает, - Странная всё-таки у тебя мама.

- Нормальная у меня мама, - оборвала её Тори, хотя сама вовсе не была в этом уверенна.

Приходилось изо всех сил убеждать себя, что так правильно - бросать всё в Швеции, куда так стремятся люди со всего мира, и ехать в Москву. Но потом Тори задавала себе вопрос, что именно "всё" она невозвратно бросает.

Выходило, что школу и подругу. Но внутренний голос почему-то ту же подкидывал мысль, что Ингрид и без отъезда очень скоро отдалилась бы от неё. Роль некрасивой подруги принцессы Тори играть надоело ровно после того, как все в Москве единодушно убедили её в том, что она - копия Кати.

Школу тоже было не очень жалко. Пообщавшись с Ольгой, Кирой и Дарьей уже хотелось поучиться там, где эти необыкновенные люди работали учителями.

Нервозность то проходила, забиваясь куда-то в угол сознания. То снова выползала и тогда уже накрывала с головой. Тори держалась только ради мамы. Близкие истерики гасила на подлете невероятным усилием воли. Их когда-то в школе учил психолог, что в случаях приближающейся паники нужно дышать "по квадрату": вдох, задержка дыхания, выдох, снова задержка дыхания. Оказалось, это и правда работает.

Вещей оказалось до обидного мало. Тори вспомнила, как переезжала с одной квартиры на другую семья Ингрид. Она тогда приходила помогать. Казалось, что вещам не будет конца. Пакеты, коробки.

Они с мамой улетали с двумя чемоданами. Виктория видела, как мама сжимает в ладони документы. До белых костяшек.

- Мам, я ненадолго, - Тори оставила маму сидеть в зале ожидания.

Прошла в туалет. Закрыла дверь. Хотелось закричать. Но народу полно вокруг. Она, зажав себе рот рукой и глотая слезы, считала про себя : один, два, три, четыре - вдох, один, два, три, четыре - задержка дыхания. И снова: один, два,