Вдова драконьего генерала. Лекарка для его наследника - Диана Фурсова

Мальчик посмотрел на деревянного дракона, потом на дверь, потом протянул игрушку Лике.

— Поставь ты.

Все снова замолчали.

Лика не взяла дракона сразу. После всего случившегося любой жест мог стать новым поводом для обвинений. Она подняла глаза на Каэля.

— Можно?

Он неохотно кивнул.

Только тогда Лика приняла игрушку и подошла к порогу. Поставила деревянного дракона у двери так, чтобы он смотрел в комнату. Маленькая фигурка выглядела нелепо перед тяжёлыми родовыми стенами, тёмной дощечкой и следами снятых портретов. И всё же в этом было что-то правильное. Пусть хоть один страж у этой двери стоит по воле самого Ардена.

— Готово, — сказала она. — Ран на посту.

Мальчик кивнул и позволил Марте укутать себя в плед. Нира осторожно подошла, но остановилась, не прикасаясь без разрешения. Арден посмотрел на неё, потом сам протянул руку. Служанка взяла его пальцы так бережно, будто держала тонкое стекло.

Каэль заметил это и ничего не сказал. Но Лика увидела, как он запомнил.

Когда Ардена увели, комната сразу стала мёртвой. Без мальчика, его тревожного дыхания и маленького деревянного дракона за порогом она превратилась в то, чем, возможно, была уже давно: красиво обставленную ловушку для наследника.

Каэль повернулся к Ровене.

— Кто приказал оставить родовой ряд в комнате?

— Так было принято всегда, милорд.

— Я спрашивал не о привычке.

Ровена поклонилась ниже.

— Я распорядилась, чтобы покои были подготовлены по старому порядку. Я не знала, что маленькому лорду станет хуже.

— Он боялся портретов до приезда леди.

— Дети часто боятся теней.

— Мой сын — не повод для ваших удобных объяснений.

Ровена подняла глаза, и на мгновение её мягкая маска треснула. Под ней мелькнула злость.

— Милорд, я служу этому дому пятнадцать лет. Я видела, как женщины приходили и уходили, как Совет присылал своих людей, как слухи разъедали стены быстрее сырости. Я хотела сохранить порядок.

— Порядок, в котором ребёнок боится собственной комнаты?

— Порядок, в котором наследник помнит, кто он.

— Он помнит страх, — сказала Лика.

Ровена резко повернулась к ней.

— Вас никто не спрашивал.

— Зато я услышала.

— Вы не хозяйка этого дома.

— А вы?

Вопрос вырвался спокойно, почти без нажима, но попал точно. Ровена замерла. Каэль перевёл взгляд на Лику.

Та уже пожалела, что сказала. Не из-за страха перед Ровеной. Просто слишком рано. Она видела: эта женщина не случайная служанка и не просто экономка при детском крыле. Она привыкла управлять повседневной жизнью замка, распределять доступ к ребёнку, решать, где что стоит, кто что видит и кто что говорит. И сейчас Лика наступила на её невидимую власть.

Ровена выпрямилась.

— В отсутствие законной хозяйки за внутренним порядком следит старшая смотрительница. Это моя обязанность.

— Тогда начните с того, чтобы внутренний порядок не вредил наследнику.

Каэль сказал:

— Довольно.

Одного слова хватило, чтобы обе замолчали.

В коридоре снова раздались шаги. Север вошёл с большой книгой в тёмной кожаной обложке. Он держал её обеими руками, бережно, но лицо его было таким каменным, что Лика сразу поняла: хороших новостей нет.

— Запись найдена? — спросил Каэль.

— Да, милорд.

Управляющий положил книгу на стол у окна и раскрыл ближе к середине. Страницы были плотные, желтоватые, исписанные ровными строками. Лика подошла ближе, но разобрать местные буквы сразу не смогла. Они были похожи на привычные и чужие одновременно, словно память тела ещё не решила, знает ли этот язык.

— Читайте, — приказал Каэль.

Север опустил глаза к странице.

— «В год девятый после вступления лорда Каэля Драгомира в право главы рода установлена ограничительная вдовья метка в покоях наследника Ардена Драгомира по требованию леди Элианны Альвард, временной супруги главы рода. Основание: защита наследника от несанкционированного доступа через брачную печать».

Лика почувствовала, как по комнате снова прошёл холод.

Элианна сама приказала установить знак.

Ровена выдохнула почти с облегчением.

— Вот видите, милорд. Всё было оформлено по правилу.

— Дата, — сказал Каэль.

Север назвал число.

Марта, вернувшаяся в комнату без Ардена, резко подняла голову.

— Но это было после той ночи.

Каэль посмотрел на неё.

— Насколько после?

— На следующий день, милорд.

Север кивнул.

— Запись сделана утром после происшествия в родовом круге.

Лика медленно обошла стол и остановилась напротив книги. Буквы всё ещё расплывались, но отдельные слова вдруг начали вспыхивать смыслом, будто чужая память подсказывала их с запозданием. «Элианна Альвард». «Вдовья метка». «Брачная печать». Под записью стояли три подписи. Одна — узкая, резкая, женская. Вторая — Севера. Третья…

— Это подпись Совета? — спросила она, указывая на нижний знак.

Север замер.

Каэль посмотрел на неё остро.

— Вы читаете?

— Похоже, учусь по ходу ужаса.

— Это печать заверителя, — ответил Север. — Не подпись Совета, но человек имел право подтверждать такие записи.

— Кто?

Управляющий медленно перевернул книгу к себе, хотя прекрасно видел страницу и так.

— Лорд Вейран.

Имя повисло в комнате, как лезвие.

Лика вспомнила гладкое бледное лицо советника, серебристо-чёрный плащ, снег, который не касался ткани, и его слова у храмовых ступеней: «Северный замок умеет задавать вопросы лучше Совета».

— Значит, Элианна потребовала, Вейран заверил, а Северный замок принял метку, — сказала она. — И всё это утром после того, как Ардена нашли у родового круга.

— Запись законна, — сухо сказал Север.

— Я не спросила, законна ли она. Я спросила, кому она была выгодна.

Север опустил взгляд.

Каэль подошёл к книге и посмотрел на страницу так, будто хотел прожечь её взглядом.

— Почему я не видел этой записи?

— Вы были на границе, милорд, — ответил управляющий. — В тот день пришло сообщение о прорыве у Чёрного перевала. Вы выехали до рассвета.

— Кто отдал приказ впустить мастеров печатей в комнату наследника без меня?

Север побледнел.

Ровена ответила вместо него:

— Леди Элианна имела право распоряжаться внутренними покоями в ваше отсутствие. Её статус тогда ещё не был отозван.

— А мой приказ? — голос Каэля стал тише. — Я запрещал менять что-либо в крыле сына без моего письменного подтверждения.

Ровена молчала.

Марта вдруг сказала:

— Письмо пришло.

Все повернулись к ней.

Старая нянька стояла у двери, сложив руки перед собой. Сейчас она выглядела старше, чем утром, будто этот день вытянул из неё сразу несколько лет.

—