В голове только шоколад - Катёна Спарк

– Точно, – я кивнула. – Папа говорит, что это сердце города и я с ним абсолютно согласна.

Мы бродили по Немиге, заглядывая во дворики, рассматривая вывески, читая таблички на старых домах. Я показывала Ане места, которые знала с детства: маленькую булочную, где продают самые вкусные пирожки; дворик, где я кормила голубей; лавочку, на которой папа читал мне книжки, пока мама была в командировке.

– А это что? – спросила Аня, останавливаясь перед зданием с огромной вывеской «Музей истории города».

– О, это я тоже не видела! – я подошла ближе. – Пойдём?

Мы зашли внутрь. Музей оказался маленьким, но очень уютным – старые фотографии, макеты, документы, вещи минчан прошлых веков. Мы ходили по залам, читали, удивлялись, смеялись над странными названиями старых улиц.

– Слушай, – Аня вдруг замерла у одной витрины. – А вот это что?

Я подошла ближе. В витрине лежала старая карта Минска начала двадцатого века.

– Ого, – выдохнула я. – Смотри, наша общага здесь была бы в пригороде, или вообще в чистом поле.

– А Немига была главной улицей, – Аня водила пальцем по стеклу. – А проспект Независимости ещё не построили.

– А вон там, – я показала на карту, – наверное, тот самый дворик, где я кормила голубей.

– Ты его найдёшь?

– Давай мы лучше вместе поищем.

Мы проторчали в музее больше часа, забыв про время. Аня фотографировала всё подряд, я пыталась запомнить детали, чтобы потом рассказать родителям.

– Ты в восторге, – заметила я, когда мы вышли на улицу.

– Очень, – Аня светилась. – Спасибо, что привела.

– Это ты привела, – напомнила я. – Я только рассказывала.

– И рассказываешь здорово. Твой папа, наверное, передал тебе такие гены.

– Да, он лучший, – кивнула я. – Я у него научилась.

– А я у бабушки научилась ориентироваться, – сказала Аня. – Она всегда говорила: «Аня, если ты не знаешь, куда идти – остановись и посмотри на карту. Паника – плохой навигатор».

– Мудрая бабушка, – заметила я.

– Очень, – Аня улыбнулась. – Я ей звоню каждый день. Она переживает, чтобы я не заблудилась и не осталась голодной.

– А ты?

– А я пока и не планирую где-то заблудиться, да и еды у нас полный холодильник, – она взяла меня под руку.

Дальше мы пошли в сторону набережной.

– Знаешь, – сказала я, когда мы дошли до парапета. – Я здесь однажды чуть не утонула.

– Что?! – Аня обернулась. – Когда?

– Лет в десять. Приехали с папой и Андреем. Пока папа был на встрече, мы с братом гуляли и я решила погладить уток..

– Ты полезла в воду?

– По колено, – продолжила я. – Думала, они подплывут, но они не подплыли. А я поскользнулась на этих мокрых камнях и упала.

– И что было?

– Андрей прыгнул за мной, даже не разуваясь, – я усмехнулась. – В своих любимых белых кроссовках. Вытащил, поставил на ноги и... замер. Потому что понял, что кроссовки теперь можно выкидывать.

– И он на тебя кричал?

– Сначала кричал. Орал так, что утки разлетелись, а прохожие оборачивались. «Ты идиотка?», «Ты что творишь?», «Мама убьёт меня!» – классический набор.

– А потом?

– А потом он посмотрел на моё лицо и замолчал. Стянул с себя кофту, замотал меня, как гусеницу в кокон, и повёл в гостиницу при это всю дорогу молчал.

– Сильно обиделся?

– Не обиделся, скорее испугался, – я поправила её. – Я поняла это только потом, когда выросла, а в тот момент думала, что он меня ненавидит.

– А потом что было?

– А когда мы пришли в номер, первым делом укутал меня в одеяло, поставил чайник, налил мне чай с пятью ложками сахара и сказал: «Если скажешь папе, что я за тобой не уследил, я тебя больше никогда не возьму гулять».

– И ты не сказала?

– Я сказала, что он меня чуть не утопил, – я рассмеялась. – Но папа не поверил.

А Андрей потом несколько раз водил меня на набережную, учил стоять на камнях. Говорил: «Если уж ты такая дура, что лезешь в воду, то хотя бы не падай».

– Жестокая забота.

– Самая настоящая братская, – кивнула я. – Он до сих пор, когда мы проходим мимо этой набережной, говорит: «Смотри, не утони», а я отвечаю: «А ты перед прыжком кроссовки снять не забудь». Он улыбается и говорит: «Я всегда буду рядом, чтобы тебя вытащить».

Аня посмотрела на меня с таким выражением, что я поняла: она сейчас не обо мне думает.

– Он это серьёзно? – спросила она.

– Абсолютно, – я кивнула. – Андрей – дурак, но он мой любимый дурак. И если кому-то нужна будет его помощь – он тоже прибежит. Не разуваясь.

Аня покраснела и уткнулась в перила.

Я решила не давить. Но про себя отметила: кажется, мой брат произвёл на нее впечатление.

На обратном пути мы забрели во дворик, где играла музыка. Какой-то парень играл на гитаре, вокруг собрались люди. Мы тоже остановились послушать.

– Знаешь эту песню? – спросила Аня.

– Нет, – я покачала головой. – Но мелодия красивая.

– Это песня мартина - Ты случилась – сказал парень, который играл, и подмигнул нам. – Для вас, девушки.

Быть с тобой — будто самый лучший сон

Я не верю, что со мной, да, ты случилась

Быть с тобой, но прощаться с головой

Я не верил, что со мной можешь ты случиться

Аня покраснела, а я засмеялась.

– Что-то ты часто сегодня краснеешь, – я решила не упуская момент подколоть подругу.

– Заткнись, – буркнула Аня, но улыбнулась.

– Это из-за Андрея? – поддела я,пока аня пыталась подпевать строчкам любимого исполнителя.

Всё в тебе нравится, я хочу в тебя вглядываться

Каждый сантиметр тебя заставляет плавиться

Мне нету разницы, что судьбой мне достанется

Мне уже прислали тебя, с остальным справимся

– Мила!

– Ладно-ладно, молчу.

Мы послушали ещё пару песен, а потом пошли дальше. Уже совсем стемнело, зажглись фонари, и город стал другим – уютным, тёплым и немного таинственным.

В общежитие мы вернулись уставшие, но счастливые. Скинули обувь, упали на кровати.

– Сегодня был лучший день за эту неделю,