Совсем не респектабелен - Мэри Джо Патни

Кири заглянула в гардероб, чтобы порадоваться на свое домино. Все шло в соответствии с планом. Сара, приехав погостить, привезла в своем багаже домино родителей. Маскарад должен был состояться сегодня ночью, и обе девушки были взбудоражены сверх всякой меры. Чудесное, безопасное приключение, а для Кири еще и законный повод увидеть Маккензи.

Чтобы чем-то отвлечься, Кири решила написать письма и расположилась за письменным столом. Ее работу прервал стук в дверь. Получив разрешение войти, на пороге появился дворецкий Холмс.

— К вам какой-то джентльмен, леди Кири. Он не пожелал назвать свое имя, но выглядит вполне респектабельно. — В голосе дворецкого чувствовалась нотка неодобрения, поскольку визитер не назвал себя. — Он в малой приемной.

У Кири екнуло сердце. Маккензи! Неужели и он провел два последних дня, думая о ней, так же как она думала о нем? Хотя… скорее всего он просто хочет вернуть свои деньги.

— Думаю, я знаю, кто это, так что я к нему выйду, — сказала она, стараясь, чтобы не дрогнул голос.

Прежде чем спуститься вниз, она с сожалением взглянула в зеркало. Прическа у нее была в порядке, но ввиду скудости ее гардероба на ней было простое зеленое домашнее платье, которое она оставила в Эштон-Хаусе, уезжая в Кент.

Напомнив себе, что Маккензи лицезрел ее и в худшем виде, она спустилась по лестнице. Стараясь не показать, что сгорает от нетерпения, Кири вошла в комнату и увидела там Годфри Хичкока, который выглядел все таким же белокурым красавчиком, каким она его помнила, из-за чего, собственно говоря, она и подумывала о браке с ним.

Кири замерла на месте, не зная, то ли разразиться индийскими ругательствами, то ли убежать. Но Годфри, увидев ее, воскликнул:

— Прошу вас, леди Кири! Скажите, что я сделал не так! — Он подошел на шаг ближе. — Мне казалось, что мы близки к достижению согласия. А вы вдруг уехали, написали какую-то непонятную записку: чтобы я начал охотиться за большим приданым. Да, мое состояние не равно вашему, но я не нищий, и мы оба знаем это. Что же изменилось? Если я чем-нибудь обидел вас, то дайте мне шанс исправить ошибку!

Она не ушла, но сказала холодным как лед тоном:

— Вы проделали весь этот путь из Кента, чтобы сказать это?

— Вы потребовали, чтобы ваш багаж прислали сюда. Сейчас его выгружают из моего экипажа. А я воспользовался этим поводом, чтобы поговорить с вами. — В голубых глазах Годфри была тревога. — Мне очень хотелось бы понять, что произошло.

Либо он был превосходным лжецом, либо в самом деле не знал взглядов своей матери, хотя этому трудно было поверить.

— Я решила, что мы не подойдем друг другу, поэтому дальнейшее пребывание в гостях вызвало бы неловкость. — сказала Кири.

— И поэтому вы взяли коня и ускакал и верхом поздним вечером несмотря на приближавшуюся грозу? — Он с недоверием покачал головой, — Мы так мило провели день. Я был готов сделать вам предложение, а вы, казалось, были готовы его выслушать. Но даже если вы решили отказать мне, вы могли бы сделать это более деликатно. А вы бежали так, будто за вами гнались демоны.

Кири вздохнула.

— Вы действительно хотите знать правду? Думаю, она вам не понравится.

— Мне и сейчас не нравится эта ситуация, — ответил он. — Но если вы объясните ее, ятю крайней мере пойму, что произошло.

— Ну ладно. После нашей прогулки верхом я хотела зайти в утреннюю гостиную и сказать вашей матери, что принимаю ее приглашение продлить свое пребывание у вас в гостях, — начала Кири. — Я обдумала ваше предложение и решила, что нам следует получше узнать друг друга.

— Неужели она передумала относительно вашего пребывания у нас? — с озадаченным видом сказал он. — Она так надеялась, что вы примете мое предложение.

— Из-за моего приданого, — с горечью проговорила Кири. — Я уже была готова войти в утреннюю гостиную, когда услышала ее разговор с вашей тетушкой, леди Шримптон. Они говорили…

Кири сделала глубокий вдох.

— …они говорили, что я вульгарная иностранка, которую с трудом терпят ради моего приданого. Но что со мной приходится мириться ради дорогостоящего младшего сына. И что следует благодарить судьбу, что ваши старшие братья имеют сыновей, поэтому будущие лорды Хичкоки не будут запятнаны моей индийской кровью.

Годфри лихорадочно глотнул воздух, но Кири продолжала:

— Все это было оскорбительно. Но то, что они сказали о моей маме, было вообще непростительно. Я поняла, что должна уехать немедленно. Держаться в рамках приличия я бы не смогла. Теперь вам понятно?

Годфри был ошеломлен.

— Просто не верится, что мать могла сказать такое!

— Вы действительно не можете этому поверить? — спросила Кири.

Он начал было говорить, потом покачал головой:

— Она… во многом очень старомодна. И очень гордится чистотой происхождения семьи. Но мне казалось, что вы ей нравитесь. Вы красивая, полная жизненных сил девушка, которая может очаровать даже камни. Ваше происхождение лучше, чем у меня. И конечно, ваше приданое тоже большой плюс, — сказал он, с трудом проглотив комок, образовавшийся в горле. — Возможно, я ничего такого не замечал, потому что очень хотел, чтобы она приняла вас в нашу семью с распростертыми объятиями.

— Она приняла бы с распростертыми объятиями мое приданое. — Кири повернулась к двери. — Мне очень жаль, что пришлось сказать вам это, но вы сами просили об этом.

— Постойте, не уходите, — умоляющим тоном проговорил Годфри. — Клянусь, я не разделяю предрассудков матери. Может быть, вы попытаетесь поверить этому?

Ей вспомнилось, какое удовольствие доставляли ей его поцелуй. Может быть, он и впрямь свободен от предрассудков или желал ее настолько сильно, что был готов пренебречь ее происхождением? Наверное, было тут и то, и другое. Пожалуй, даже сам он не смог бы сказать точно.