Замуж не напасть - Лариса Кондрашова

Волосы у неё выбелены солнцем, а глаза светло-карие, с искорками…

На рисунке уже нет того, как девчонка азартно подпрыгивает на месте и неумело свистит.

Сегодня воскресенье, и Евгения решает повалятся в кровати. Конечно, надолго её не хватит. Привычка рано вставать так укоренилась в её сознании, что всякое послабление отражается на ней не лучшим образом: переспав она встает утомленная, разбитая и в форму её приводит лишь холодный душ.

Но пока ещё нет восьми, квартира покрашена и убрана, завтрак готовить никому не нужно, сама она обойдется и чашкой кофе… Только она успевает так подумать, как звонок в дверь поднимает её. Ну, почему в эту квартиру всегда звонят так рано?!

Оказывается, приехала любимая подруга Люба с мужем. Живет она в станице, пятидесяти километрах от города, но всегда заезжает к Евгении повидать — они дружат с первого курса института, в котором учились в одной группе — получается почти девятнадцать лето. Люба работает в районной архитектуре. У селян сейчас строительный бум, так что архитектору всегда хватает работы.

В восемнадцать лет Люба дала клятву: никогда не жить в селе, никогда не выходить замуж за рабочего и никогда не строить собственный дом, а жить только в государственной квартире.

Все три зарока ей пришлось нарушить, что опять-таки свидетельствует о правоте древнего мудреца…

Подруга как всегда поднялась в квартиру, а мужа оставила в машине. Этакий современный Дон-Кихот в юбке с моторизированным Санчо Пансой. Наверняка он ей говорит:

— Иди одна, я вам буду только мешать. Лучше пока схожу в магазин…

Или что-нибудь ещё в таком роде. Не то, чтобы он недолюбливал Евгению. Они — хорошие друзья, но Саша привык оставаться в тени. Любящий, ненавязчивый муж. Чувствует себя вполне комфортно в атмосфере матриархата. Они любят друг друга? Или Люба просто позволяет себя любить? Иначе, откуда снисходительный тон, который нет-нет, да и проскользнет в её отношении к нему?

Теперь Евгения часто перебирает знакомые ей браки: счастливые они или нет? Если да, то в чем? Сама она не хотела б становиться главой семьи. А уж слово — равноправие — для отношений между полами она вообще считает чужеродным. Сильный пол должен делать более тяжелую работу. Слабый — более тонкую. Так водится издавна. Так, видимо, распорядилась природа. Когда она видит женщину с тяжелым мешком на плече, у неё сердце сжимается от жалости. Может, потому она всегда хотела иметь мужа сильного, надежного. И разницу в возрасте приняла за эквивалент такой надежности, увы, не понимая, что это от возраста не зависит.

"Ну и что же, что рабочий? — часто повторяла Люба. — Зато мой! И только мой!" Евгения не хочет про своего мужа говорить: зато. Она хочет им гордиться!

— Как живешь? — спрашивает её Люба и внимательно оглядывает. — Развод на тебе не отразился, не волнуйся! Небось, мужики пристают? Их всегда тянет на свеженькое.

Она ревнует к Наде Евгению, хотя и понимает, что они слишком редко видятся, чтобы требовать от неё верности старой подруге. Лучшей, как подчеркивает она.

— Я тут тебе картошки привезла, грибочков…

— Ты чего, к голодающей приехала?

— На одну зарплату теперь не проживешь, — вздыхает Люба. — Купи все на базаре! А у нас все свое.

— Не имей ста рублей! — посмеивается Евгения и, выгрузив сумку, потихоньку подбрасывает подруге часть своей натуроплаты.

— Ты посмотри, мы ехали к убитой горем разведенке, — а она ремонт сделала, — мимо глаз зоркой любы ничего не пройдет, — платье новое купила. Молодец, Женька, так держать!.. Кстати, сколько стоит такая краска? Небось, импортная?

— Не знаю. Маляры приходили со своими материалами.

— И сколько ты им заплатила?

— Им — нисколько. А вот тому, кто их прислал, кое-что задолжала…

— Так-так, — Люба явно заинтересована. — Ну-ка, садись и рассказывай все. И чтобы без утайки!

Никто из подруг на утайку не соглашается. Приходится рассказывать, он без особых подробностей.

— Так значит Аристов тебе ремонт сделал? — задумчиво говорит Люба. — Бесплатно?

— За десять поцелуев.

— Так ты думаешь…

— А тут и думать нечего! Но я этого не хочу! Я близко знакома с его женой, она хорошая женщина, чего я стану ей подлянку делать?

— Ты права: девиз французских шлюх — не трахайся там, где живешь, и не живи там, где трахаешься!

Евгения морщится.

— Рассобачилась я в своей конторе, — вздохнув, соглашается Люба. — Извини, подружка, если обидела. Так что же решила?

— А вот и не знаю. Как заплатить, если он денег не берут?

— Вопрос, конечно, интересный… Он, я заметила, и раньше в компаниях на тебя посматривал, а сейчас… Одна, ничья.

— Да если бы ты знала!

Она спохватилась, что Люба действительно не знает ни о Викторе, ни об Алексее и самое странное, что Евгения и не собирается ей говорить! Это лучшей-то подруге! К счастью, Люба так озабоченна ситуацией с Аристовым — в общих компаниях она видела его не раз и, в отличии от подруги, давно определила ему место в своей квалификации о людях, — что не замечает её оговорки. Люба считает, что с Аристовым надо держать ухо востро. Поэтому и решает:

— Сделай вид, что ничего не случилось!

— Как?!

— Так. Ты об этом просила? Нет. Чья идея? Его. Как и исполнение. Чего он добивается? Чтобы ты чувствовала себя обязанной! Вот и не давай ему такого удовольствия.

— Ты права. Вряд ли поцелуи получатся невинными.

— Наивнячка! Какие поцелуи? Шуток не понимаешь? С голубого ручейка начинается река… Как Чебурашка, ей-Богу! Я понимаю, без мужчины тебе будет тяжеловато… Может, не стоит так уж заботится о Нине Аристовой?

— Как же я тогда ей в глаза буду смотреть?!

— В глаза! Вбили нам в башку какие-то идиллические штучки! А чем все закончилось? Люди продолжают смотреть друг другу в глаза, и обманывают. Смотрят в глаза и предают! Может, просто не нужно в глаза смотреть?

— Я так не могу.

— Вот то-то и оно-то! — вдыхает Люба и спохватывается. — Ой, я побежала! У нас столько дел! На следующей неделе приедем специально к тебе. Продержишься?

— Продержусь, — обещает Евгения.

Она могла бы сказать, что не так уж одинока, что есть у неё Надя, но раз Любе хочется думать, будто кроме неё Евгении не на кого надеяться, пусть думает…

Теперь как бы не перепутать: Люба знает про Аристова, Надя — про Алексея, и никто из них — обо всем!

В дверь опять звонят, иона спешит открыть: наверняка пришла Надя. Даже если она и обиделась за вчерашний её уход, не может она из-за такой ерунды вечно злится!

Но пришла вовсе не Надя, а Маша. Мария Зубенко. Они с мужем — как и семья Аристовых — часть небольшой компании, которая сложилась за много лет совместного проведения всевозможных семейных и государственных торжеств.