Любовники и прочие безумцы - Юджиния Райли

Чарлз выпучил глаза:

— Ты серьезно?

— Черт возьми, конечно, серьезно! У него был настоящий револьвер — огромный, как пушка.

— Ты хочешь сказать, сорок пятого калибра?

— Откуда я знаю? Он приставил его к моему виску, прорычал какие-то угрозы и ушел.

— О Боже! — Побледнев, Чарлз подошел к Терезе и через простыню дотронулся до ее плеча. — С тобой все в порядке, детка?

Согретая его прикосновением и опьяненная тем серьезным участием, которое угадывалось в его взгляде, она слабо кивнула.

— Как видишь, я цела и невредима.

— Ты узнала этого человека?

— Чарлз, как я могла его узнать? На нем была маска с капюшоном.

— Это мог быть один из тех бандитов, которые вчера громили твой дом?

— Да. Такое вполне вероятно.

Чарлз беспокойно огляделся:

— Ты думаешь, он сейчас где-то поблизости?

Она махнула в сторону окна:

— Он вылез в окно.

Чарлз бросился к окну и выглянул во двор. Тереза невольно обратила внимание на его крепкие, упругие ягодицы, обтянутые трусами, и громко застонала. Черт, да у этого парня просто шикарная задница!

— Ага, я понял, как он сюда забрался, — пробормотал Чарлз, навалившись на подоконник. — Он снял оконную сетку. — Установив сетку на место, он закрыл окно и запер его на щеколду, потом выпрямился и обернулся к Терезе. — Но во дворе никого не видно.

— Слава Богу.

— Он сказал, зачем приходил?

— Да, он высказал несколько требований, целясь мне в голову из револьвера.

Чарлз быстро подошел к кровати, сел и ласково погладил Терезу по щеке, сочувственно глядя ей в глаза.

— Бедняжка! Ты, наверное, здорово испугалась?

— Да, — проговорила она чуть слышно, взволнованная его близостью.

— Иди сюда, — шепнул он и притянул ее к себе.

— Чарлз!

Простыня упала, открыв ее легкую, без рукавов, атласную ночную рубашку. Тереза прильнула к теплой твердой груди Чарлза, ощущая своим лицом его небритую щеку. Она понимала, что надо возмутиться, оттолкнуть его, но не могла: в его объятиях было так приятно, так хорошо! Завороженная его запахом и теплом, она почувствовала, как напрягаются ее соски, прижатые к его мускулистому торсу. Она нуждалась в его утешении… нуждалась в нем самом, хотя и боялась себе в этом признаться.

Дорис Хуан запрыгнула на кровать и начала громко мурлыкать и бесстыдно тереться боками об их тела.

Чарлз целовал волосы Терезы, а она млела от его нежности.

— Э… Чарлз, — наконец выдавила она, — тебе не приходило в голову, что мы с тобой полуголые?

— О да, дорогая, — прохрипел он, — и, сказать по правде, мне это нравится.

Он приподнял лицо Терезы и ласково поцеловал ее в губы. Дорис Хуан замурлыкала громче. Тереза забыла про все: про опасность, про свой страх. В это мгновение она думала только о Чарлзе. Она прижалась к нему всем телом, обвив руками его шею. Он застонал от страсти, его рука скользнула по ночной рубашке, лаская ее грудь и живот, потом остановилась на обнаженном бедре.

Столь смелый натиск вернул Терезу к реальности. Она отпрянула, тяжело дыша, и увидела, что он улыбается.

— Ты пугливая, да? — весело спросил он.

— У меня есть причина.

— А я умею успокаивать пугливых дамочек, — прошептал он в ответ, уверенно привлек ее к себе и медленно, дразняще провел губами по ее теплой щеке.

От этой ласки и жаркого дыхания Терезу бросило в дрожь. Откуда у него такая власть над ней? Надо быть осторожнее: он угадывает сигналы, которые подает ее тело!

— Успокойся, милая, ты в безопасности, — проговорил Чарлз. — Даже кошка меня одобряет — ты только ее послушай!

Дорис, казалось, и впрямь пребывала в экстазе. С важным видом расхаживая по постели, она терлась о них и тарахтела, как гоночный автомобиль, набирающий обороты.

— Это потому, что у нее мораль уличной кошки.

Он усмехнулся и пригладил ее растрепанные волосы.

— Ты так сексуально выглядишь! Мне нравятся женщины по утрам, когда они только просыпаются.

Она подалась назад и пригвоздила его суровым взглядом.

— Женщины? Ты что же, проводишь исследование?

Он притянул ее к себе:

— Иди сюда, и я тщательно тебя изучу.

Она нашла в себе силы вырваться.

— Не надо, Чарлз. Или ты забыл, что сейчас произошло?

Он со вздохом сдался:

— Ладно, милая. Расскажи мне, что говорил этот нехороший человек.

Все еще остро сознавая его близость, Тереза откашлялась.

— Теперь, когда опасность миновала, я полагаю, нам следует одеться, прежде чем обсуждать подробности.

— Да, конечно. Я оставлю тебя одну, чтобы ты могла одеться, а сам…

— Оденешься тоже?

— Вот именно. А заодно приготовлю чай… или кофе.

— Лучше чай. Хорошо, иди.

— Иду.

Но когда он встал, Тереза кинула взгляд на его трусы и не удержалась от смеха.

— Что это, Чарлз, салют королю и державе?

Он обернулся. На лице его не было и тени смущения. Напротив, оно лучилось от восторга.

— А ты шалунья!

— Так что же?

Он подмигнул.

— Это салют тебе, милая. Желаешь получить все почести сполна?

— Убирайся!

Он послал ей воздушный поцелуй и вышел. Тереза со стоном откинулась на подушку. Дорис Хуан потянулась и лизнула ее лицо.

— Подглядывала, бессовестная? — укоризненно спросила Тереза, гладя кошку. — Впрочем, мы обе хороши.

Судя по гортанным звукам, которые издавала Дорис Хуан, она была согласна с хозяйкой.

Тереза улыбнулась. Просто невероятно: в этот момент она не испытывала ни тревоги, ни страха. А ведь совсем недавно в ее спальню проник вооруженный незнакомец и грозился ее убить!

Все ее мысли были заняты другим мужчиной, который только что вышел из ее спальни. Она вспоминала волшебный поцелуй Чарлза и упивалась сознанием того, что смогла завести такого красавца. Впрочем, ее немного пугало столь сильное влечение к человеку, которому абсолютно нельзя доверять.

Двадцать минут спустя Тереза и Чарлз сидели в кухне, пили чай, ели блинчики с бананово-ореховой начинкой и обсуждали ужасное происшествие. Чарлз был в зеленой рубашке и брюках цвета хаки. Тереза надела голубую блузку с короткими рукавами, белые слаксы и босоножки.

Радуясь, что после скандальных объятий в спальне они наконец-то вернулись к делам, она задумалась над его вопросом.