Солнечный ветер - Аурелия Хогарт

Они вышли во двор, где в самом разгаре были танцы. Одна из кузин сразу же подхватила Джея, а не успевшую опомниться Нэнси закружил какой-то другой родственник виновников торжества. Потом его сменил брат Лайзы, с которым Нэнси была знакома, а затем еще кто-то…

Когда приблизился очередной претендент на танец, Нэнси запросила пощады – у нее уже все плыло перед глазами. Выручил ее Джей, уверенно заявивший, что следующий танец обещан ему.

Вскоре к ним подошла Лайза. Узнав, что Нэнси остается до завтра, она очень обрадовалась, но в следующую минуту проявилась ее практическая жилка.

– А вы позвонили в аэропорт? – последовал обеспокоенный вопрос.

Нэнси и Джей переглянулись.

– Нет? – воскликнула Лайза. – Так звоните скорей, пусть зарезервируют место на завтрашний рейс. Вовсе незачем покупать другой билет!

– В самом деле, – кивнул Джей, вынимая из кармана мобильный телефон. Затем он повернулся к Нэнси. – Дай-ка мне твой обратный билет.

Переговоры с аэропортом получились короткими: на завтрашний рейс до Детройта все места оказались занятыми.

– А на послезавтра? – спросил Джей, глядя на нахмурившуюся Нэнси.

Ответ был неутешителен.

– Только через три дня, – не отнимая трубки от уха, передал Джей слова диспетчера.

– Три дня! – ахнула Нэнси. – Нет, это слишком много, уж лучше я вылечу сегодня, как и собиралась.

– Не получится, – с оттенком торжества произнес Джей. – У тебя самолет в четверть пятого, а сейчас… – он взглянул на наручные часы, – без пяти четыре.

– Двадцать минут осталось, – быстро подсчитала Нэнси. – Если я возьму такси…

– То все равно не успеешь.

– Но такси можно вызвать по телефону, – возразила она.

– Верно, – включилась в разговор Лайза. – Только пока оно придет сюда из Майами, детка, твой самолет улетит.

– А если… – начала было Нэнси, но в этот момент Джей произнес в трубку:

– Хорошо, через три дня нам подходит. Что? Какие цифры? Ах номер билета… Сейчас назову…

Пока он передавал диспетчеру информацию, Нэнси растерянно хлопала ресницами.

Три дня! – вертелось в ее мозгу. Три дня…

Этот срок в обществе Джея казался ей вечностью.

Позже, когда кончился праздник и разъехались гости, Нэнси поднялась в спальню, в которую определил ее Джей. Запершись в ванной, она принялась размышлять о том, сколько раз могла сегодня сообщить Джею, что Бекки его дочь. А также рассказать о существовании Денниса, сына. Но ни один из представившихся шансов не был использован. Нэнси все боялась чего-то. Гораздо проще было оставить Джея в неведении. Это избавляло ее от многих проблем. В первую очередь от необходимости объясняться.

Нэнси презирала себя за малодушие. Ведь только ради этого она и осталась здесь – чтобы сообщить правду Джею и тем самым облегчить его будущее общение с детьми.

Только нуждается ли он в подобном общении? Если он по-прежнему любит Кэт и, возможно, строит в отношении ее какие-либо планы, – хотя что можно планировать, ведь та замужем! – то известие об отцовстве лишь вызовет у него раздражение. Что косвенным образом способно причинить Бекки и Деннису боль…

Проснулась Нэнси рано. Ее разбудило птичье пение и солнечные лучи. С вечера она не стала задергивать шторы – потому что, лежа в кровати, можно было любоваться луной и звездами, – и сейчас солнечный свет щедро лился в спальню через окно.

Сладко потянувшись, Нэнси вспомнила, что ей снилось, и невольно улыбнулась. Это были чудесные видения, в которых все они – Бекки, Деннис, Джей и она сама – составляли дружную семью. Даже развеявшись, эти грезы оставили после себя какое-то теплое чувство.

Нэнси прислушалась, но в доме было тихо.

Скорее всего, еще спит, подумала она, подразумевая конечно же Джея.

Кроме них двоих, в доме никого не было. Вчера вечером, осознав, что они остались наедине, Нэнси забеспокоилась, однако, как оказалось, напрасно. Джей повел себя как истинный джентльмен и даже не попытался проникнуть в ее спальню.

Поразмыслив, Нэнси решила использовать этот ранний час для прогулки к морю. К тому времени, когда она вернется, проснется Джей и… Что будет дальше, Нэнси не знала.

Поживем – увидим, решила она и задорно улыбнулась, попутно удивляясь тому, какое у нее сегодня замечательное настроение.

Приведя себя в ванной в порядок, Нэнси надела то же пестрое шелковое платье, что было на ней вчера – другой одежды она с собой не захватила, потому что не собиралась задерживаться здесь, – закрепила волосы на затылке и отправилась вниз.

К счастью, позавчера у нее хватило ума не надевать свои любимые туфли на шпильке, которые лучше всего гармонировали с платьем. Она отдала предпочтение легким белым босоножкам на маленьком каблучке, чему сейчас порадовалась: подобная обувка не являлась помехой для прогулки к берегу.

Выйдя во двор, Нэнси зажмурилась, потому что солнце ударило прямо ей в глаза. И в этот момент она услышала:

– Молодец, как раз вовремя. У меня уже все готово для завтрака.

Джей! Выходит, он давно не спит?

Нэнси обернулась.

Джей расположился за столом на огибающей виллу крытой террасе, причем в таком месте, откуда хорошо просматривались оба входа – парадный и наружная застекленная дверь гостиной.

– Доброе утро, – добавил Джей.

– Здравствуй, – растерянно ответила Нэнси.

Открытие, что Джей бодрствует, сбило ее с толку: кажется, вместо прогулки придется завтракать. Впрочем, прогуляться ведь можно и позже…

– Что же ты стоишь? – улыбнулся Джей. – Присоединяйся!

Глядя на него, Нэнси почувствовала, что улыбается в ответ. Затем, встрепенувшись, она стерла улыбку с лица и поднялась по каменным ступенькам на террасу.

Стол, за которым сидел Джей, покрывала льняная скатерть необычного темно-зеленого цвета. На ней очень красиво смотрелись бледно-розовые тарелки, чашки с блюдцами и высокие стаканы, а также стеклянный кувшин с апельсиновым соком.

Когда Нэнси приблизилась, Джей встал и галантно отодвинул для нее стул.

– Благодарю, – сказала она, усаживаясь.

Незаметно скользнув по Джею взглядом, Нэнси отметила про себя, что сегодня он похож на туриста.

Действительно, у Джея был какой-то отпускной вид. Он оделся в светлые шорты и простую белую футболку, которая удивительно ему шла. Его влажные после душа волосы поблескивали на солнце, глаза искрились, а их выражение ничем не напоминало вчерашнее, пасмурное.