Любитель женщин - Голди Росс

Рабочий день сложился неудачно. Питер был уже наслышан о прошедшей церемонии и с утра первым делом вызвал Эмму к себе в кабинет.

— Что это такое?! — вопрошал он, потрясая перед ее носом фотографией.

Репортер снял Эмму в тот момент, когда она метнула на Роя свирепый взгляд.

— Можно подумать, он не награду тебе вручил, а дал яд! — бушевал Питер. — Представляешь, что подумают люди, когда увидят этот снимок в газетах?

Эмма пожала плечами.

— Что подумают? Наверное, что этот тип невыносим?

Питер чуть не пританцовывал от ярости.

— Они решат, что в нашей фирме работают дикари, вот что! Как, по-твоему, захотят клиенты иметь с тобой дело, если ты будешь смотреть на них так, будто вот-вот укусишь?

Эмма устала, ночь — по вине все того же Роя — была почти бессонной, но обвинения Питера казались ей настолько нелепыми, что она не удержалась от смеха. Питер злобно посмотрел на нее.

— Мне уже звонил Гарри Гейтс из «Бизнес Ревью», интересовался, всегда ли ты такая. Наверняка напишет какую-нибудь гадость в колонке юмора.

Эмма дерзко усмехнулась.

— Питер, это бесплатная реклама.

— Дурная реклама всегда бесплатная! Тебе надо позвонить ему и извиниться.

— Извиниться? — Эмма притворилась, что не поняла. — Перед кем, перед Гейтсом?

— Да нет же, черт подери! Перед почетным гостем, который вручал тебе награду.

Эмма напряженно выпрямилась.

— Ни за что!

Но Питер словно не слышал.

— Гейтс дал мне его телефон.

— Я сказала — нет!

— Эмма, ты должна это сделать. По твоей вине почетный гость почувствовал себя неуютно…

Эмма прищурилась.

— Он что, пожаловался?

— А разве у него нет оснований? — уклонился от ответа Питер.

— Оснований?! — взорвалась Эмма.

— По снимку все ясно. — Питер ткнул пальцем в фотографию.

— Ничего подобного! Фотография не объясняет, почему я на него так смотрела.

— Полно, Эмма, не изображай оскорбленную невинность. Если парень ущипнул тебя за задницу, значит, ты сама напросилась. Как бы то ни было, ты вполне способна постоять за себя.

— Он меня не щипал!

— Тогда в чем дело?

— Он меня оскорбил. Мы встречались раньше.

У Питера отвисла челюсть.

— Ты и граф Баккарди? Не верю!

— Как хочешь. — Эмма уже сожалела, что рассказала больше, чем следовало. — Запомни только одно: я не собираюсь извиняться перед этим типом! Я вообще не намерена больше с ним встречаться! А если ты решил, будто из-за того, что несколько десятков человек увидели мою голую спину, моя карьера придет в упадок, значит, ты еще глупее, чем я думала. У тебя все? Мне нужно подготовить документы по новой вилле на Багамах.

Питер все еще не пришел в себя от изумления.

— Граф Баккарди и ты? Аристократ и дитя трущоб?

Эмма выразительно вздохнула.

— Питер, ты ужасный сноб. Некоторые аристократы любят совершать хождения в народ. Так я могу идти или ты еще не закончил на меня орать?

— Иди.

Эмма нарочито развязной походкой двинулась к двери. Не выдержав, Питер крикнул ей вслед:

— И купи себе одежду поприличнее!

Эмма вернулась за свой стол и с головой погрузилась в работу, забыв придирки Питера. Куда труднее было выкинуть из головы будоражащие душу воспоминания о Рое Баккарди. Больше всего Эмму тревожил даже не он сам, а собственная реакция на него. Богатый, высокомерный, самодовольный граф Баккарди олицетворял собой тип мужчины, от которого ей следовало держаться подальше. Такие, как он, считают, что девушка не стоит внимания, если у нее нет ничего, кроме ума и решимости. Они уверены, что в девушке самое главное — внешность… и отношение к их персоне.

Вспомнив свою реакцию на поцелуй Роя, Эмма покраснела до корней волос. Она буквально таяла в его объятиях — на это он и рассчитывал. Рой дернул за нужные ниточки, и она превратилась в глупое, жалкое, трепещущее создание. Эмма не знала, на кого злится больше: на Роя Баккарди или на себя.

Оставшаяся часть рабочего дня прошла как обычно. Вернувшись домой, Эмма приняла душ, переоделась и вышла в сад. На город спускались сумерки, прохладный влажный воздух пах травой и молодыми листочками. С дерева доносилось пение какой-то птицы. Эмма грустно улыбнулась. Было трудно представить, что тесная квартирка в обшарпанном многоквартирном доме, где всегда пахло сыростью и где она с матерью и с сестрой жила до недавнего времени, находилась в этом же городе.

Раздвинув благоухающие ветки жасмина, Эмма села на старинную садовую скамью. Однако она не успела насладиться покоем и одиночеством — со стороны дома послышался скрип лестницы и шаги.

— Эмма?

По лестнице спускалась Аманда.

— Я здесь, — отозвалась Эмма, пряча досаду. Ей хотелось побыть одной, но Аманда все-таки хозяйка дома, и Эмма попыталась вести себя вежливо.

Аманда подошла к скамейке и села рядом с Эммой, явно настроившись на длительную беседу.

— Как поживаете? Я вас уже несколько дней не видела.

— У меня было много дел, — уклончиво ответила Эмма, не испытывавшая ни малейшего желания откровенничать с теткой Роя.

Аманда внимательно посмотрела на нее.

— Что-нибудь случилось?

— Нет, а что могло случиться?

— У вас какой-то… беспокойный вид. Может, вы слишком много работаете?

— Мне нравится моя работа, — бодро ответила Эмма.

— Вы говорите, прямо как Рой. Вы его уже видели, он приходил в воскресенье.