Снисходительный любовник - Марша Мэннинг

На следующее утро туристический магазин открывался для посетителей. Дженни почувствовала явную нервозность при виде первого покупателя, но уже очень быстро она приноровилась обслуживать их. В основном это были американцы из Буффало, Чикаго и Нью-Йорка, отправившиеся на «ранние каникулы», ярко одетые и увешанные камерами и солнечными очками. Все женщины восклицали: «Господи, вы англичанка! Я просто без ума от этого приятного акцента». Они много всего покупали, легко расставаясь с деньгами. Дженни удивлялась про себя, что они собираются делать со всей этой кучей странных сувениров, которые она теперь привычно называла поделками.

Чарльз был в восторге от того, как началась летняя торговля.

— Нам предстоит небывалый сезон, Дженни, — заявил он. — Я чувствую это нутром. Ты принесла мне счастье, вот в чем дело.

В течение дня Дженни обслужила двух приятных девушек, которые купили почтовые открытки и соломенные шляпки. Они представились канадками из Оттавы, сотрудницами правительственных учреждений. Пока Дженни разговаривала с ними, отвечая на их расспросы об Англии, три раза прозвенел телефон.

— Это мне! — воскликнула Дженни. — Прошу прощения.

Чарльз подошел и занялся с покупателями, а Дженни бросилась в гостиную и схватила трубку.

— Привет, Дженни, — сказал голос, который она и ждала услышать. — Угадай, кто это?

— Мне не нужно угадывать.

— Отлично. Но не надо упоминать ничьих имен, так как соседи всегда подслушивают по общему телефонному проводу. Когда я снова увижу тебя? У тебя есть планы на завтрашний вечер?.. Тогда давай встретимся на маленьком пирсе около семи. Пока. — Он повесил трубку, а Дженни продолжала смотреть на телефон, как будто никогда не видела его прежде, и пульс ее бился с бешеной скоростью — Лэрри всегда вызывал в ней мгновенное возбуждение.

— Кто это был? — поинтересовался Чарльз.

Дженни засмеялась и ответила:

— Один из моих поклонников назначил свидание.

Две девушки тоже засмеялись, заметив, как это отрадно слышать, что в городе есть подходящие женихи.

— Что за каникулы без романов? — заметила одна из них.

К следующему дню Дженни казалось, что она работает продавщицей уже несколько недель, а не несколько часов. Ее ноги болели, а голос огрубел от постоянных разговоров. И тем не менее ей нравилось ее новое занятие. Было так интересно встречаться с новыми людьми. Она также испытывала удовольствие от осознания того, что ее отец ценит ее помощь по магазину. Она действительно нашла свою нишу в местном окружении, и эта мысль делала ее счастливой. Если бы только еще она была уверена в том, что Лэрри действительно любит ее так же сильно, как она его.

В семь она уже стояла в ожидании рядом с маленьким пирсом, наблюдая, как лодочки мягко покачиваются, стоя на якоре, прислушиваясь к пронзительным крикам чаек. Тут она увидела желтую машину, несущуюся по направлению к пирсу. Из нее выскочил Лэрри и схватил ее за руки. Его лицо было более оживленным, чем когда-либо прежде, его карие глаза сверкали; он был в необыкновенном возбуждении.

— А вот и моя красотка Дженни! — закричал он. — Поедем покатаемся. Я так много должен рассказать тебе. Залезай.

Они поехали вдоль берега к устью. Затем Лэрри повернул на узкую грязную дорогу и остановил машину около сосновой рощицы. После этого он повернулся и, схватив Дженни в объятия, стал страстно целовать ее.

— Ты сегодня такая вкусная, — сказал он.

— Что случилось? — спросила Дженни. — Ты словно на вершине мира. Я никогда не видела тебя таким довольным.

— Так и есть. Сегодня в «Кэмерон-Хилл» случилось чудо, Дженни.

— Чудо! — повторила она. — Какое чудо?

— Я свободен, Дженни, любовь моя. Наконец свободен. Я наконец получу свои деньги. — И так как она недоуменно смотрела на него, он нетерпеливо объяснил: — Я уже говорил тебе об этом. Только не говори, что ты не помнишь. Брюс согласился выделить мне часть моего наследства, чтобы я смог поехать в Монреаль и заниматься там музыкой. Он вошел в мой кабинет в офисе и сказал, что он изменил свое решение и больше не желает удерживать меня в своем бизнесе. Уже все устроено, и я уезжаю в конце недели.

— Уезжаешь! Уезжаешь из Харбора, ты это имеешь в виду?