Секс с экс - Адель Паркс

Фи тоже пришла. Она выглядит так, будто в ресторане «Бибендум» мой бюджет получил смертельные травмы.

– Паршиво выглядишь, – говорю я, протягивая ей банку «Ред Булл».

– Спасибо. А ты свежа как никогда.

Я снисходительно принимаю комплимент. И добавляю:

– И оно того стоило? Она улыбается.

– Да, я прекрасно провела время. Или мне так только показалось, – она держит голову очень прямо, пытаясь поймать ускользающее воспоминание. И сдается.

– Ну, это самое главное.

– Мы закончили вечер в леопардовом зале. Я не была дома, оттуда прямо сюда приехала.

Такая самоотверженность впечатляет. И я, пытаясь не замечать исходящий от нее пивной запах, рассказываю ей о волнующих часах, проведенных ночью у книги отзывов.

– Значит, все в порядке, – она подавляет зевоту, – рада, что ты хорошо провела время.

Фи начинает забавный рассказ о том, как Ди ушла с Греем, а Рики пытался пригласить к ним за стол трансвестита. Я рада, что они повеселились, но все это мне неинтересно. Я уже потеряла большую часть дня. Продуктивность нашей группы сильно уменьшится, потому что сегодня все будут принимать «алказельцер» и заливать в себя черный кофе. Они часами будут обсуждать все «за» и «против» различных средств от похмелья: «кровавую Мэри», пинту пива «Гиннесс», яичницу с джином. А главное, им потом будет очень стыдно, и завтра они проявят такое трудовое рвение, что перекроют все нормы.

Телефон снова звонит.

– Кэс Перри, «ТВ-6». Доброе утро.

– Джокаста?

– Да.

– Как поживаешь, дорогая?

– Прекрасно. Мама, ты звонила после шоу? – Я заинтригована.

– Какого шоу?

– Моего шоу. Ты что, его не смотрела? – Я убита. Неужели мама забыла о шоу? Даже две последние недели перед выходом шоу в эфир, когда было столько трудностей и волнений, я регулярно навещала ее по субботам. Физически я была с ней, а вот душой – не всегда. Мне приходилось подолгу говорить по мобильному, а все остальное время я рассказывала ей о шоу. И теперь она делает вид, что ничего о нем не слышала.

– Ах, да. «Это было с экс».

Она стыдливо избегает слова «секс». А мне понравилось, как она назвала шоу. Наверное, стоило раньше с ней посоветоваться. «Это было с экс» звучит гораздо изысканнее, чем «Секс с экс». Может, еще не поздно поменять название? Мама прервала мои размышления.

– Я смотрела первые десять минут, а потом Боб, который живет напротив, заскочил, чтобы починить тот ящик, который заедал. Помнишь, на кухне, третий снизу.

Боб одно из немногих имен, которые я часто от нее слышу. «Миссис Купер сказала, что сегодня в «Бутс» если покупаешь два шампуня, то третий получаешь в подарок», «В субботу у Элберта и Дороти сороковая годовщина свадьбы, они приглашают на ужин», «Доктор Дин спрашивал о тебе». Мне неинтересно помнить все, что касается этих скучных людей.

– Я не могла смотреть телевизор, пока он был в доме, – объясняет мать.

Я расстроилась и стараюсь побыстрее закончить разговор. Только нужно чем-то ее задобрить. Мы договариваемся вместе отправиться в субботу за покупками. И я тут же жалею об этом обещании. Это будет тягостно, как всегда. Она захочет на распродажу в магазин «Армия и флот», а я бы предпочла пошвырять деньги на Бонд-стрит. Но на Бонд-стрит на ее лице появятся возмущение и недовольство – возмущение ценами и недовольство жизнью. Не выношу ее неожиданные выходки в маленьких бутиках.

– Так дорого? За это? Ты только посмотри на отделку швов. Я сама могла бы всю тебя обшить.

Самое смешное, что она никогда в жизни не шила. Хуже всего, что ее громкое возмущение потом превратится в молчаливое осуждение моего легкомыслия, в непрерывные причитания у кассы, когда я достану одну из моих волшебных пластиковых карточек. Поэтому мы обычно ездим в магазин «Армия и флот», где я порчу ей настроение, указывая на «красивые» вещи и добавляя для ясности «красивые для тебя». А она мстит, покупая мне в подарок на Рождество или день рождения те вещи, которые я сочла безобразными. Словом, мы регулярно ввергаем друг друга в ад. Но что я могу сделать? Она моя мать. Интересно, смогу я уговорить Иззи или Джоша пообедать с нами?

К тому времени, как я положила телефонную трубку, большинство моих подчиненных явились в офис. Кроме Тома и Марка. Их обязанности дизайнеров вообще не требуют показываться на работе, если они еще не доработали проект. Именно это я и ожидала увидеть: сегодня в офисе одни живые трупы. Бледные и небритые, воняют спиртом, потом и развратом. Ну конечно же, грызутся из-за того, что в автомате кончились искусственные сливки, – ничего не скажешь, уважительная причина для плохого настроения. Но оно мгновенно рассеивается, когда в офис врывается Рики.

– Вы видели рейтинги? – орет он.

Ох, черт, рейтинг. Наверное, пары алкоголя подействовали на меня так, что я забыла о рейтинге. Те звонки, что были должным образом зарегистрированы, говорили о том, что в наши руки плывет удача. Но делать выводы рано. Рейтинги – самый точный показатель количества наших зрителей. Рейтинги – важнейший критерий.

Рики запыхался. Значит, все хорошо.

– Ну?

Он улыбается. Наслаждается моментом. В ответ я улыбнулась ему еще шире.

– Ну? – Он снова молчит. Застрелить бы его. Только женщина способна такое терпеть.

– Наш канал в десять часов вечера включили один миллион четыреста тысяч человек. – Все завопили, окончательно протрезвев. Они орут, хлопают в ладоши и вообще похожи на банду хулиганов под «экстази». Да нет же, не похожи, они и есть банда хулиганов. Я сохраняю спокойствие.

– Благодаря маркетингу, – улыбаюсь я в сторону Ди и Дебс. Количество наших зрителей на девяносто пять процентов зависит от маркетинга. А умение удерживать зрителя дольше пяти минут – заслуга самой программы. Я во власти пульта дистанционного управления. Это так унизительно.

– А сколько было после рекламного перерыва? – спрашиваю я.

– Один миллион шестьсот тысяч! И тут ору я.

Очень громко.