Месть моя сладка - Крис Манби

Мы разлеглись на софе и принялись мечтать вслух о том, как будем блаженно валяться на золотом песке, подставляя тела ласковому солнышку.

— Говоришь, «все включено»? — уточнил Дэвид. — И выпивка тоже?

— В брошюре, которую мне прислали, сказано, что платить не надо только за напитки местного производства. Но никто не помешает тебе при желании купить твое любимое пиво.

— Это ничтожная цена за две недели в раю в обществе женщины моей мечты! — возликовал Дэвид, любовно целуя меня в лоб. — Какая же ты умница, Эли! А что за слоган ты придумала?

— Точно не помню. Речь шла про какое-то средство для загара.

— Быть не может, чтобы ты не помнила, — засомневался Дэвид. — Давай колись, Эли, ведь ты должна гордиться своей выдумкой. Если бы не твой слоган, не видать нам Антигуа как своих ушей. Ну скажи, будь человеком!

— Нет, — запротестовала я. — Мне за него стыдно.

— Эли, говори!

Дэвид схватил меня за лодыжку, и я поняла: настроен он серьезно. Если я не придумаю лозунг, он защекочет меня до полусмерти.

— Ну ладно, — сдалась я. И тут меня осенило: — «Позабыв меня забрать, и не думай загорать!» Нечто в этом роде, — торжествующе закончила я.

Глаза Дэвида полезли на лоб. Но лодыжку мою он отпустил.

— Только и всего? — недоверчиво спросил он.

— Наверное, остальные еще хуже придумали, — смело предположила я.

— Наверное, — с сомнением произнес мой бывший жених. — Ну и Бог с ними. Главное — мы победили!

И он зычно затянул «Вива, Испания!».

— Вообще-то мы на Карибские острова летим, — напомнила я. — А не в Испанию.

— Про Карибы я песен не знаю, — сказал Дэвид, разводя руками. — Так ты уверена, что я тебе ничего не должен за эту поездку?

— Не то чтобы совсем ничего, — промурлыкала я, обольстительно переворачиваясь на спину. — Кое-чем ты меня вознаградить можешь…

Заснула я в ту ночь довольная, как хрюшка в навозной куче. Дэвид, свернувшись, лежал рядом, голова его покоилась на моем плече. Я залюбовалась его прекрасным, до боли родным профилем, и вдруг мне показалось, что в моей жизни вновь засияло солнце. Неужели весь этот рождественский кошмар мне только пригрезился? Я снова с Дэвидом. И связывающие нас узы стали, похоже, даже крепче, чем прежде.

— Все, Дэвид Уитворт, — прошептала я, вдыхая аромат его волос. — Больше я тебя никогда не отпущу. Ты слишком много для меня значишь. Я люблю тебя так, как никого и никогда не любила.

— И я люблю тебя, Лайза, — сонно пробормотал он.

Лайза!

Словно ледяной водой меня окатил. Я подскочила, намереваясь испепелить его взглядом, но Дэвид мирно спал. Лицо его было невинным, как у младенца. Я решила проявить снисходительность. Бедняга просто слишком много времени провел с Лайзой и, конечно же, успел к ней привыкнуть. Ничего, на Антигуа он навсегда забудет ее имя.

В противном случае я удавлю его голыми руками!

— Можно от тебя позвонить? — спросил Дэвид на следующее утро.

По моему требованию мы ночевали в моей квартире. Я хотела во что бы то ни стало поутру продемонстрировать Дэвида Эмме. Чтобы ей нос утереть. Представьте себе мое разочарование, когда я поняла, что именно эту ночь нахалка выбрала для того, чтобы провести вне дома. Позже выяснилось, что она решила остаться у Марвина, чтобы я могла в одиночестве поразмышлять над своим поведением. В итоге вышло так, что лишь Пушистик стал свидетелем моего торжества. Не могу сказать, чтобы кот остался доволен нашим воссоединением. Со времени нашей размолвки с Дэвидом он спал на моей постели, и появление соседа его мало порадовало.

— А кому ты собираешься звонить? — простодушно осведомилась я.

— Мне нужно срочно переговорить с боссом.

— Как, ведь сегодня суббота! — изумилась я.

— Он уже на службе. Он оттуда почти не вылезает. А я должен предупредить его, что собираюсь взять двухнедельный отпуск.

— Ах да, конечно! — Я сконфуженно улыбнулась и указала ему на телефонный аппарат в виде Микки-Мауса, который стоял у изголовья кровати.

— Ну и зверюга! — усмехнулся Дэвид. — А другого аппарата у тебя нет?

— Он прекрасно работает, — заверила я. — А кнопки набора — на левом ухе Микки. Сзади.

— Боюсь, не смогу разговаривать с боссом по такому аппарату, — капризно заявил Дэвид.

— Можно подумать, ты впервые им пользуешься! — возразила я.

— Да, но прежде мне не приходилось врать и выкручиваться, объясняя, с чего это мне пришло в голову взять отпуск зимой, когда столько работы. В феврале всегда полно лопнувших труб. и протечек. Страховых случаев хоть отбавляй. И мне нужно спокойно подумать. — И он озабоченно посмотрел на меня.

— Что ж, тогда можешь позвонить из гостиной, — уступила я.

Дэвид вскочил, быстро вышел из спальни и закрыл за собой дверь. Секунд тридцать я продолжала лежать в постели, наслаждаясь тонким ароматом его лосьона после бритья, и вдруг меня обуяло любопытство. Что он изобретет, чтобы надуть босса? Надеюсь, не примитивную байку про безвременно скончавшихся родственников в Патагонии?

Мой взгляд упал на смешливую рожицу Микки-Мауса. Мне оставалось только поднять трубку и послушать, как мой любимый водит босса за нос.

«Нет, не стоит, — убеждала себя я. — Дэвид вернется и сам мне все расскажет».

И все же любопытство взяло верх. Мне давно хотелось узнать, какой голос у его босса. А Дэвиду и в голову не придет, что я его перехитрила. Я давно научилась бесшумно снимать трубку и слушать, с кем общается по параллельному аппарату Эмма. Это было в тот период, когда я подозревала, что она крутит шашни с Дэвидом. Разумеется, ничего подобного на самом деле не происходило.

— Смотри, Пушистик, не проболтайся, — строго предупредила я кота, лениво развалившегося на коврике. — А то скорняку тебя отдам.

В ответ Пушистик лишь широко зевнул. Да, мол, умрет, но мою тайну сохранит.

— …так что две недели меня не будет, — сказал Дэвид. — Надеюсь, это не очень долго?

Неужто он решил сказать боссу правду? Это меня изумило. На что же он рассчитывает?

— О, Дэвид, без тебя мне будет так одиноко! — раздался в ответ женский голос.

Надо же, а я была уверена, что босс Дэвида — мужчина!

— Пойми же, для меня это едва ли не единственная возможность получить повышение, — продолжил Дэвид. — А моя работа связана с командировками, сама знаешь. Да и потом, что такое две недели, моя сладенькая? Тем более что все это я ради нас с тобой делаю.

— Ах, пупси-купси, ты правду говоришь?